Жил-был Генка

Молитвенная символика складывает все периоды правильности и мудрости, а ни того, ни другого в голове Генкиной – нет, и не было никогда! И не потому, что он этого не хотел или усиленно противился святости, а оттого, что время выстроило иное расписание его духу!

В памятной же доле он всегда видел святое начало! И дома, когда жил с родителями, и в своей квартире, когда жил со Светкой, он зрел образ некого смысла веры. В красном углу всегда висела икона Божьей Матери с Младенцем на руках.

Пусть не ходил в храм, но воздух церковной грамотности разливал свою святость на взглядах.

И иногда он на тайне обращал к Ней свои речи! Малые молитвенные вздохи стали началом святости пусть и неосознанной, но настоящей и неподдельной.

Любое помышление боли, скорби, нужды, излитой из души, означали духовность! Богу молишься духом, и это уже творчество боголюбия. Жаль, что неграмотный человек не ведает в себе такое великое направление духовности, соединяющей его с Творцом. Но как бы то ни было, такое усердие всегда ведёт на вершину божества и даёт право жить с Богом в Боге, пусть и на резерве чувств сеется зло!

И сейчас именно она, святость Бога (Промыслителя и Вдохновителя), помогала себя ощущать на страдании и мучении.

Размышление сходило незаметно, а оно и было началом величия и торжества по приобретению вечного смысла. Брякнул словечко:

– Пустая жизнь и бесполезная…

Конечно, бесполезная. Вера не дышит. Она на потоке непролазного мрака, который не подаёт свет прозрения, душит и мнёт любое продыхновение.

А такую веру выявить невозможно даже, если она и будет вопить постоянно о себе:

– Вот она – я! Жду тебя, человек!

Всё равно не услыхать её живительный привет!

В руках верёвка. Попалась случайно или не случайно? Её образ сдавил горло неприятностью ползающих мурашек. Они привскочили как-то горячо и пробежали по спине нагло. Страсть сгустила болезненные моменты. Решил про себя:

– Да, сегодня… Хватит… Всё осточертело…

Чертовщина при уме, и на самом деле ютится всегда рядышком, словно подстерегает путника заплутавшего.

Удел безумия схватывает любое помышление. Света не видать. А где увидишь-то? Он там и он тут… А попробуй дотянись… Не достанет рук.

– Иди, поешь, – позвала мать.

Не охота. Туманится голова от пьянства. Но за стол сел молча и уныло. Выпил. Жар утихомирился слегка… Все чувства не на месте, они хлопотливо летают внутри тела и просто принижают его достоинство, ведь святость растоптана. Не специально, конечно, а условия таковы.