Жил-был Генка

Бежишь, пытаясь его догнать, а оно прячется, скрывается от тебя посреди туманов на жёлто-безликом дне, будто ты прокажённый или мерзавец, недостойный снисхождения и торжества!

– Эй, счастье, подожди! Дай тобой освежиться…

– Некогда мне… Просторы большие… Бегу по ним легко, ты лишь улавливай и удерживай… – И исчезает на покрове ночных мытарств, перемешиваясь с болью ран. И неудачи скачут, как зайцы, торопятся насадить ужасы.

Были же, конечно, и поучительные ситуации, но изменить суть дела не очень-то просто, а порою и совсем нельзя.

Будто кто-то сидит внутри тебя, сидит и управляет не только твоим телом, но и твоим сознанием. Хотел бы сделать иначе, но всё наоборот получается. Хочешь одно, а творишь другое, неприличное твоей натуре.

А ведь и зароки давал, божился, не понимая истины и сути. – Пить больше не буду! Клянусь! Вот те крест! – И зароки – пусты! И крест уже не крест! И суть не та. А какие с них толки, если этот кто-то никак не реализует твоё стремление – наладить жизнь, а подсовывает своё, отвратительное, нечеловеческое и болезненное движение дел и мыслей, уже из самого сокровенного тебя обезличивает и делает рабом мытарем, изгоем.

Это невмоготу, отделаться трудно, практически невозможно.

Пил и пил в каждый раз на прихотях чужого дыхания. Порою сил не доставало, мир плыл перед глазами отвратительно, но болезнь, её зыбучая страсть, прочно отравляла сущность нравов и чистоты. Бремя, возложенное на Генку, тяготело над ним постоянно, шло по пятам неотступно, только смерть в силах была разорвать неразрывное и принести малое облегчение.

Так он думал, но не знал, как это будет на самом деле.

Умирать всегда неестественно думам, но реализуется её воля иначе и неведомо. С чем связана доля смерти никому неизвестно, никто оттуда не вернулся ещё и не поведал всей правды. А существует ли она эта правда о жизни иной? Наверно существует, если человек устремляется к ней своим чутьём. Что-то тянет туда… Ежели бы ничего там не было, то вряд ли бы и тянуло туда…

В эту ночь домой явился далеко за полночь.

Раздеться – сил нет. Голова в чёрном угаре дыма и вони. Самом? противно. Скорей бы добраться до дивана и брякнуться… И забыться сном, в котором опять будет стрелять и тонуть в реках крови…

Днём Светка убирала квартиру одна и переставила диван с одного места на другое, чтобы хоть немного освежить уют новизной. Приелось всё. И захотелось как-то изменить образ квартиры.