Этот вещий сон

Закрыв за ним калитку, ведьма кивком головы указала следовать за ней по извилистой узкой тропинке, вымощенной песчаником. Ступая за гадалкой, Александр не мог отвести от нее взгляда, любуясь ее изящной фигурой и чарующей, необыкновенно легкой походкой – настолько плавной, что даже висячие серьги с большими черными жемчужинами оставались неподвижными при каждом шаге. Судя по наряду, далеко не современному, но со вкусом подобранному и, видимо, очень дорогому, ее можно было принять за молодую исполнительницу страстного фламенко.

Руки невольно порывались прикоснуться к ее безумно красивым темным шелковистым волосам, ниспадающим до самой тонкой талии. Александр поймал себя на мысли, что запросто мог бы влюбиться в эту ведьму, но ни за какие коврижки не согласился бы с ней жить. «Эта обладательница вечной неземной красоты небось питается, как все колдуньи, коровьим молоком с росой. Интересно, а тело ее так же идеально, как лицо?» – думал он, сожалея о том, что не может лицезреть ее плечи и декольте, скрытые под одеждой и дополняющей ансамбль шикарной шалью.

Видимо, его мысли были настолько громкими, что она смогла их услышать. Ведьма резко обернулась и обожгла его взглядом. Александр с ужасом отшатнулся, почувствовав невидимый, но достаточно сильный удар в солнечное сплетение. Споткнувшись о выступающий край песчаника, он едва не рухнул назад, с трудом удержав равновесие. Вот уж поистине наглядный пример того, что взглядом можно убить. «Черт! Если эта ведьма без труда считывает мои мысли, надо немедленно прекратить свой внутренний диалог!» И Александр, теперь уже в надежде быть услышанным, постарался как можно громче (если это слово, конечно, применимо к мыслям) и красноречивее подумать: «Возможно, про тело – это была не моя мысль, а шальная: пролетала мимо и решила посетить мою голову».

По едва заметной торжествующей улыбке можно было догадаться, что ведьма услышала его посыл.

«Интересно, что на ее лице нет морщин, – Александр все-таки не удержался от дальнейшего мысленного анализа ведьмы, – а возраст все равно виден. Его выдают ее глаза – огромные, глубоко посаженные, полуприкрытые и в то же время бездонные, таящие вековую непроницаемую тайну, которую не дано разгадать никому на свете. И еще – взгляд».

Взгляд ее и в самом деле был достаточно пронзительным, будто раздевающим до костей.