Новое безумие (начало) в России

И Вождь крепко поставил свой фужер на стол с недопитой «Хванчкарой», и ему захотелось что-то говорить и говорить этим непонятливым людям. Но почему-то не понятными для них словами. И он продолжал с обидой на них, непонимающих:

– Говорят, в конце концов правда восторжествует. Но это неправда! Вот ведь фокус. Этого, в конце концов, не дождаться, кроме того, что это неправда. Говорить правду – скорее всего, это привычка, приобретённая где-то в детстве. А сейчас правде тебя никто не научит, правду в тебе никто не воспитает.

А много ли правды в нас? В каждом из нас, руководителей государства? Можно сказать, что почти её нет. Но зато много, с избытком, лжи. А разве вы думаете по-другому? Вот вы, Михаил Иванович, что думаете о наших лжецах?

Михаил Иванович, похожий на сельского старосту из какого-нибудь ивановского села Ильинское в неглаженной рубашке из хлопчатобумажной чесучи под плохо сшитым мешковатым пиджаком из той же ткани, выделялся своим благообразным видом, а небольшая бородка, свисающая клином, придавала ему вид затрапезный и требовала удивления присутствующей публики.

Но никто удивления не проявлял, знали и не понимали Вождя, зачем этот скоморох ему понадобился?

– Я бы спросил у Михаила Ивановича, может, я зря помиловал его жену Лорберг Екатерину Ивановну, осуждённую на 15-летний срок пребывания в исправительно-трудовой колонии и отбывшую наказание лишь менее половины назначенного? – спосил Вождь у «всесоюзного старосты», стоя у него за спиной. – Не помиловал, так и не знала бы Екатерина Ивановна о любви Михаила Ивановича к кордебалету Большого театра.

И тут все оживились. А Лаврентий Павлович, осмелившись, потянулся за бутылкой «Столичной».

– Ну, староста, поделись девочками!

А Михаил Иванович вспомнил свои ночные мысли и почувствовал в душе спокойную решимость не поддаваться колкостям Лаврентия и этим презрительным ухмылкам за столом. Но его выручил Вождь:

– Может, оставим в покое нашего любвеобильного старосту? Вы же все забыли о накрытом столе перед вами, вы же сами не откажетесь от какой-нибудь молоденькой потаскушки.

Не так ли? – спросил Иосиф Виссарионович. Не называя и не выделяя никого.

И все разом примолкли.

8

После не жарких, но всё-таки тёплых летних дней, вдруг опять холод, вдруг опять зима. А по календарю лето только началось. Лето в Кунцево шумит лесом и дождём. И прохладой, похожей на зимний холод. В середине дня явился по вызову Василий. Был он свеж и приятен в шутках.