Новое безумие (начало) в России

В то время как Россия славила новую, ещё невиданную ей форму власти, в Москве начало коварствовать беззаконное властолюбие – признаки российского самодержавия. Появились слухи о большой опасности наследника в Угличе и скоро назвали человека, готового совершить это злодейство. Имя ему – Бельский, который отравил Ивана, готов отравить и Фёдора, извести всех бояр и возвести на российский престол Бориса, своего друга и советника во всём. И Москва взбунтовалась и осадила Кремль. Царь Фёдор выслал к бунтовщикам думцев – Мстиславского и Юрьева – спросить, что требуют бунтовщики.

– Бельского! – криком ответил народ. – Выдайте нам злодея! Он задумал извести царский род и все роды боярские!

Этот несчастный вельможа, изумлённый обвинением и устрашённый злобою народа, вынужден был искать безопасности в покоях Фёдора, ведь Фёдор знал о невинности Бельского и готов был к заступничеству. Знали об этом и бояре. Но все действовали притворно и ужасались кровопролитию притворно, и вступили в переговоры с мятежным народом, и склонили его довольствоваться ссылкой мнимого преступника в Нижний Новгород воеводой.

И народ под крики «Да здравствует царь с верными боярами!» мирно разошёлся по домам.

Бельского удалили. Борис Годунов остался властвовать в Москве. Мятежники не требовали его головы, не произносили его имени, уважая в нём брата царицы. Знали власть Годунова над сестрой, нежной, добродетельной Ириной, знали власть Ирины над Фёдором, который истинно любил жену, может, единственного человека в мире.

Но Фёдор не знал только тайных замыслов и наклонностей Бориса Годунова. И Ирина утвердила союз между царём, неспособным царствовать, и подданным царя, достойным власти. И получили убийства и смуту в государстве.

7

Это как броуновское движение в Европе под влиянием теплового воздействия войны на Донбассе и в Сирии, а если спокойно всмотреться в происходящее, то оно отлично друг от друга, движение двух молекул разного вещества, Абрамовича и Розенбаума.

Одного позвала в дорогу какая-то спешка в финансовых делах, требующих изменений или защиты не традиционным способом.

Другого – что-то иное, поскольку он, Вячеслав Розенбаум, мой давний знакомец и не может быть заинтересован своими делами и этим движением, его суть отличная от Абрамовича, поскольку они два разных существа, – по-разному относящиеся к прогулочным океанским яхт, банковским счетам и контролю над состоянием интересов, что-то иное.