Цветок с коротким стебельком. Рассказы о жизни и любви

– А семья?

– Ну, конечно, семья: жена и мальчики-близнецы. Похожи друг на друга, отличить невозможно.

– Поздравляю, – неискренне сказала Саша и скомкала истерзанную салфетку. – Жену-то любишь?

– Сашенька, не то слово. Боготворю! Вот в сентябре в Испанию поедем все вместе отдыхать.

– Прекрасно! – Саша отодвинула чашку, махнула рукой официантке, чтобы рассчитаться.

– Ну, мне пора, – попрощалась она, когда официантка отошла. – Привет семье. В общем, не обижайся на меня. Видишь, жизнь доказала, что я была не права.

– Может, тебя подвезти? Я на машине, – Виктор отодвинул стул, привстал.

– Нет, я рядом живу.

– Ну, тогда до свидания, Саша, приятно было увидеться.

По пути домой Саша зашла в магазин, купила пару яблок, грушу и киви. Она вошла в свою просторную квартиру, где её никто никогда не ждал, включила свет, сняла узкие туфли, влезла в мягкие шлёпанцы. Помыла руки, переоделась в пижаму, обдала горячей водой фрукты и уселась в кресло с книгой, поставив на журнальный столик рядом с собой фруктовую вазу.

Попав в самый пик пробок, Виктор не скоро добрался до своего небольшого особнячка в Подмосковье. Уже стемнело, когда он въехал во двор и заглушил двигатель.

Вошёл с веранды в дом, и здесь ему навстречу, восторженно скуля, бросился эрдельтерьер – крупный породистый пёс, с чёрной спиной и шеей, рыжей головой и такими же лапами.

После покупки щенка Виктор не прислушался к рекомендации заводчика непременно купировать собаке хвост, посчитав эту процедуру унижением и чуть ли не живодёрством, и ни разу не пожалел о принятом решении.

– Сашка! Вот кто всегда мне рад! Соскучился, хороший мой! Ну что? Гулять?

Пёс радостно залаял.

Виктор поставил портфель на пуфик в прихожей, выпустил собаку, присел на верхнюю ступеньку крыльца и с улыбкой смотрел, как по лужайке перед домом, дурашливо виляя хвостом, носится эрдельтерьер Сашка.

Рецепт грузинской свекрови

Отца Таня не помнила – он рано умер. Иногда ей даже казалось, что его не было вовсе и мать выдумала сам факт его существования, чтобы скрыть грех молодости. Но с комода в детской на Таню смотрел большой плюшевый мишка – тёмно-коричневый, с умными глазами-маслинами. Одно круглое ухо было горестно опущено, и укоризненный взгляд его как бы говорил: «Папа был.