Цветок с коротким стебельком. Рассказы о жизни и любви

– Пап, ты два месяца не курил! – Митя попытался отнять у отца сигарету, но тот отвёл его руку.

– Знаешь, тут впору напиться до смерти. Подарил, называется, жене подарок. В кои веки.

– Пап, может, ещё найдутся! Надо вспомнить, кто последний их держал в руках.

– Да мы вспоминали, Мить. Что тут вспомнишь? Столько людей, шум, гам. Мама сказала, что она их на скатерть положила, перед тем как танцевать идти. А кинулась искать только когда гости ушли и мы с ней стали со стола убирать.

– Мама очень расстроилась? – Митя присел на стул у стола, налил себе воды, выпил.

– Не то слово, – отец затушил окурок. – Не столько из-за серёжек, сколько из-за того, что в нашем окружении оказался вор. Она раз пять содержимое мусорного пакета перебрала, всё не могла поверить, что серьги кто-то намеренно увёл.

– Я представляю, пап. Она не может ни на кого подумать.

– Ей завтра рано на работу, я её еле успокоил, валерьянкой пришлось поить. Только уснула.

– Ужасно неприятно, пап. Как людям верить? Кому вообще верить, когда близкие… – Митя вздохнул: – Пойдём спать.

– Аэрогриль завтра придумаю, куда поставить. Там провод слишком короткий, – отец поднялся, вымыл пепельницу и пошёл в спальню.

Ночью Митя не спал, ворочался с боку на бок, вспоминал. Полгода назад, весной, в прошлом учебном году, он стал свидетелем приватного разговора двух преподавательниц на кафедре фармакологии. Сидя за столом, листал содержимое толстой папки, пытался выбрать тему курсовой работы и никак не мог остановиться ни на одной.

– Представьте себе, – донеслось от преподавательского стола, – я только успела похвастаться девчонкам новой помадой. Дорогущая. И цвет… Давно такую искала. Мне её подруга из Японии привезла, – рассказывала коллеге Вера Ильинична, рыхлая, неопределённого возраста старая дева.

– И что? – оживилась худощавая девица, появившаяся на кафедре совсем недавно, в начале семестра.

Вера Ильинична развела руками:

– Тю-тю помадка-то.

Митя обернулся и увидел, как эта новенькая невольно потянулась к своей сумочке:

– У вас тут воруют?

– До этого случаев не было, – расстроенно вздохнула Вера Ильинична. – Вечно со мной что-нибудь происходит. Мама была права. Я – тридцать три несчастья.

– Ну, погодите, может, Вы сами её куда-то машинально положили и забыли. Давайте поищем хорошо, может, закатилась куда-нибудь.