Тайна Вирсавии

На следующий год войско царя Давида во главе с Иоавом направилось взять крепость аммонитян – город Равву.

Осада Раввы длилась пару месяцев. Аммонитяне непреклонно держали свои позиции.

– Зачем мятутся народы, и племена замышляют тщетное? Восстают цари земли, и князья совещаются вместе против Господа и против Помазанника Его… – Давид возвел очи к небу, – Господи! Не оставь безнаказанным поругание народа Твоего, избранного и оберегаемого Тобой. Сокруши мышцу надменных аммонитян, прояви величие Своё и силу.

Постепенно веки царя отяжелели, голова склонилась на шерстяные покрывала. Комната растворилась в лучах послеобеденного весеннего солнца. Прерывистый сон овладел беспокойным сознанием верховного правителя.

Внезапно Давид очутился у подножия величественного храма с мраморными светлыми стенами. Две толстые высокие колонны предваряли вход в притвор.

С жертвенника всесожжения, расположенного во дворе храма, поднималась в небо струя белого дыма. И вот муж в расшитых золотом червленых одеждах, исполненный силы и мудрости, стоит у входа. В его руках металлическая табличка с печатью, изображающей шестиконечную звезду, образованную наложением друг на друга двух равносторонних треугольников.

Давид остановил внутренний взор на печати: «Это мой символ.

Пронизывающий голос, исходящий, казалось, из всех точек пространства, возвестил:

– Радуйтесь! Возлюбленный Богом Иедидиа построил Храм Господу!

Вскоре царь услышал другой негромкий, настойчивый и требовательный зов:

– Очнись Давид, не время спать, час уж близок!

Открыв глаза, царь принялся размышлять об увиденном во сне: «Возлюбленный Богом построил Храм Господу! Но ведь моё имя „Давид“ тоже означает „возлюбленный Богом“… И моя печать у сильного мужа…».

И вспомнил царь, как обещал ему Господь: «Когда ты почиешь с отцами твоими, то Я восстановлю после тебя семя твоё… и упрочу царство его. Он построит дом имени Моему, и я утвержу престол царства его навеки».

«Кто же избранник для исполнения воли Твоей святой, Господи? – Давид подумал о своём первенце Амноне, – Он ли, Господи? А, может, Авессалом или Адония?».