Л.К.П. Автобиографический роман

Осень была очень солнечной и теплой, легкие солнечные лучики ласкали ее кукольное и ангельское личико. Она медленно шла в направлении автобусной остановки.

Елисей подошел к ней и извинился за беспокойство, что-то спросил, а конкретно:

– Кто у Вас здесь? Кому так повезло?

Она смущенно улыбнулась:

– У меня папа здесь работает. Он главный врач больницы.

– Николай Петрович?

Она ответила:

– Да.

Так все и началось. Елисей с Наташей подружились. Ходили в кино, парк, фотоателье. Но как-то все сошло на нет очень быстро, хотя она рассказала о нем даже папе, да и Николай Петрович сам все знал, ведь она каждый день, пока Елисей был в больнице, приезжала к нему, и конечно, папа все видел.

Приглянулся он отцу Наташи, ибо тот как-то по-отечески стал смотреть на Елисея при медицинском утреннем обходе, всегда по-доброму улыбался, глядя на него.

Дружба Елисея и Наташи длилась всего несколько месяцев, между ними ничего не было, и как-то без объяснений все закончилось. Они даже не искали встреч – как случайно познакомились, так внезапно и разбежались, ибо не было у них изначально ничего общего: она – малоразговорчивая и замкнутая, а он – постоянно говорящий и очень темпераментный.

Общее у них было только одно: они оба были весьма симпатичны внешне. Елисей сегодня не помнит ее лица, знает только одно: она была очень худенькой, с очень красивым личиком и вьющимися белокурыми локонами, вот и все.

Он вспомнил о ней еще раз на последней медицинской комиссии, когда он в трусах предстал перед председателем этой комиссии, который ставил окончательный вердикт: годен или не годен.

Председатель комиссии что-то писал, когда Елисей в порядке очереди встал в неглиже перед ним. Он поднял голову – и каково было удивление их обоих, что вот так год спустя им пришлось встретиться.

Николай Петрович, улыбнувшись, вначале внимательно осмотрел его и немного помолчал, глядя в глаза. Елисей немного смутился, ибо кого угодно он мог здесь увидеть, только не папу Наташи.

– Хочешь в армию? – спросил его Николай Петрович.

Елисей, как будто уже с выправкой и армейской выучкой, быстро на автомате ответил:

– Нет!

Председатель комиссии еще раз внимательно посмотрел в глаза Елисею, улыбнулся и сказал:

– Иди.

Больше они не встречались никогда.

Комиссия признала его не годным к воинской службе, ссылаясь на какой-то пункт, указывая на ожоги ноги в результате автоаварии, хотя конечно, он был годен к армейской срочной службе.