Чернильный Человек и Девочка с Большим Шарфом

Преподнесение принятия

– А почему на Солнцеворот мы дарим друг другу подарки? – спросила Девочка с Большим Шарфом из-за закрытой двери, не предпринимая никаких попыток выяснить, чем же я занимаюсь, запершись одна.

– Потому что так принято, – ответила я, порадовавшись неожиданному отсутствию её любопытства и продолжила заворачивать белоснежную tabula rasa в чёрные листы копирки, – к слову, как раз сейчас я готовлю кое-что для тебя.

– Принято? Очень неинтересно. Кто так решил? Кем принято?

– Ну если ты примешь это, значит – тобой.

Вообще-то я имела в виду свой подарок, а не условности, но есть ли разница, когда мы говорим о детях?

Чувство нити

– Кажется, я потеряла нить разговора, – сонно пробормотал я, рассеянно глядя на Иноземного Учёного и Девочку с Большим Шарфом, в рассветных лучах оживлённо обсуждающих теорию Невероятностей.

Всю ночь они пытались убедить меня помириться с Чернильным Человеком, но, как это часто бывает с увлечёнными чем-то своим людьми, в конечном итоге перешли на беседы, интересные и понятные только им.

– Поищи там, где у понимающих людей лежит сочувствие, – язвительно хмыкнула Девочка с Большим Шарфом. В последнее время она очень старательно работала над переменой цвета своих мыслей.

Но я уже клевала носом утренние минутки, и потому не стала объяснять ей, что некоторые нити не просто теряются, а ещё и рвутся.

Записи Девочки с Большим Шарфом

Из Записей Девочки с Большим Шарфом о Мире:

Сегодня я решила поставить увлекательнейший эксперимент.

В качестве эксперимента я взяла отличную иглу для вышивания и аккуратненько, с точностью исследователя, ткнула ей в одного крайне мрачного Испытуемого, который в момент проведения эксперимента как раз спал, развалившись на диване напротив рояля.

И знаете, что он сказал мне? «Моё терпение лопнуло»!

Что и следовало доказать. Пф. Всё врут. Как говорил Петроний Арбитр Гай: «Змея верёвки не родит». Хе-хе.

Кстати. Пойду-ка проверю…

Про взбитие

– А ведь детстве вы подавали такие надежды, Барышня! Но увы, мои мечты о вашем кулинарном воспитании разбились, – прошуршала Поваренная Книга с глубокой печалью в страницах.