«Прощание славянки»

Вся жизнь пролетела как один день. Ваня успешно окончил школу с золотой медалью. Думал, пойдёт по моим стопам, не захотел. Окончил военное пехотное училище с отличием и его отправили в Одессу. Благословенный край. На футбольном мачте познакомился с одесским раввином, они болели за одну и ту же команду с интересным названием «Одо», а сами себя болельщики называли «Мабутавцами». Когда я приезжал к нему с Беллой во время отпуска видел этого раввина. Здоровенный детина, как я, но водку жрал как извозчик. Самое интересное, лапсердак его пах точно так же как и у нашего раввина.

Приходил на стадион в кипе, снимал её, орал так, что барабанные перепонки у соседей лопались. После футбола они шли в забегаловку пили водку, спорили. Потом он надевал кипу и шёл к себе домой. Дружба с раввином добром не кончилась. Он Ваню познакомил с красивой девушкой Цилей, и они поженились. Обряд венчания проходил в одесской синагоге, здесь свою руку приложила моя, тогда ещё живая, тёща. Она потолстела ещё больше и превратилась в ведьму или старую обезьяну. Кому как видится. У неё выросла борода и на носу огромная чёрная родинка. Когда она говорила, то казалось, что она шипит как змея. Всё закончилось как в хорошем романе. Ваню отправили служить, где я родился, в Сибирь, в глубокую тайгу. Я Вас спрашиваю, зачем в тайге пехота? Тёща поехала к себе домой хоронить мужа и моего тестя. Она его все-таки доконала. Хороший был человек, тихий такой, за всё время моего знакомства с ним он не проронил ни одного слова, только вздыхал. Если б он не был профессором консерватории и скрипачом, я бы думал, что он глухонемой. Царство ему небесное. А раввин города Одессы отправился в Москву и стал главным раввином России. Вот так одна свадьба, а сколько судеб изменила. Особенно повезло, я так понимаю, моему Ванюше. В начале семидесятых годов началась волна иммиграции на землю обетованную. Мой умный сынок попросился на родину предков. Вместо этого его выперли из армии, и он безработный с Цилей с внуком Ваней и внучкой Соней приехали к нам жить. На второй день меня попросили освободить кресло главного врача района, что я сделал с превеликим удовольствием. Но прокормить всю эту ораву на сто двадцать рублей я не мог. Так прошёл год, и я не знаю, чем бы это всё кончилось, но тут в дело вмешался раввин России. Зарубежные газеты и радио подняли такой шум на весь мир, что наш генеральный секретарь, всеми любимый, Леонид Ильич Брежнев лично распорядился, чтобы Ваню и его семью поскорее отослали в Израиль.