Огонь моей души – слова

мы сложились с тобой в маскарадное домино,

ты – торопишься жадно, а я – выгораю, медлю…

только не уходи.

Письмо в бесконечность

Х. – Л.

я смотрю – за окном расцветает осень, разукрасив листья под цвет граната; так любовь стучится нежданным гостем, только больше, увы, мне ее не надо.

помню голос строгий и взгляд печальный, вереницу слов и охапку писем; я скучаю – тошно! как я скучаю! сколько минуло дат, годовщин и чисел? сколько минуло дней – я один! нелепость! все бессмысленно, мы – так смешны, беспечны; верим слепо, что в жизни несчастий нет, и любовь дается одна навечно.

помню, как я сказал в порыве, как признался – солгал под тяжелым взглядом, а когда стало правдой «люблю» впервые, это было уже никому не надо.

я не думал, что кто-то любить так может, без остатка, навылет, себя предав, а смотреть так, как будто меня дороже нет на свете, когда я – клинок кинжала.

принимать любым и смотреть с любовью – думал я, только матери так умеют; что водою было, прольется кровью – я теперь не помнить о том не смею.

люди счастья не ценят; что счастье – данность! а потом о нем умоляют слезно. мне бы дали только смешную малость – быть с тобой. ты простишь?

знаю, поздно.

поздно.

Сердцебиенье

Изгибы тел и полукруги бедер

Я изучаю вдоль и поперек.

В любви к тебе, в пьянящей несвободе

Меня найдет однажды Рагнарек.

И белой ночью, петербургской, летней

Он позовет, ступая на порог.

Я поцелую острые колени —

Единство рук, сплетенье слов и ног

Есть дикое, оправданное счастье

И жажда быть, и тишина вокруг.

И нитка поцелуев на запястье,

Слиянье тел, слиянье губ и букв —

Пусть будет так.

При свете наготы

В ее открытом, смелом откровеньи

Есть только мы – небесные цветы —

И наше – на двоих – сердцебиенье.

Ассоль

Бывал ли ты, мечтатель юный,

В долине, сотканной из грез,

Где ночью тихой и безлунной

Рассыпано рукой Фортуны

На небе ожерелье звезд?

Бывал ли ты, мой юный друг,

В уютной маленькой Каперне

Под городком чудесным Лисс?

Хозяин там любой таверны

Готов твой выполнить каприз.

Готов он и рассказ мудреный

Налить в пустеющий стакан,

И ты, нектаром напоенный,

Сказаньем дивным упоенный,

От счастья бешеного пьян.