Огонь моей души – слова

Я скучал, как ты поправляешь прядь;

Как прекрасен твой дерзновенный смех;

Я желаю так лишь тебя обнять,

Лишь поцеловать, и в толпе, при всех,

Чтобы зависть их растопила лед,

Чтобы стал я раз – да неуязвим.

И уста твои, будто сладкий мед,

И глаза твои, будто херувим

На меня глядит с высоты небес.

Будто увидал семь земных чудес,

Будто Бог меня в лоб поцеловал.

Я хочу быть лишь счастлив да любим.

Увидать тебя сильно я мечтал,

Будто рухнул вмиг мне девятый вал;

За тебя бы жизнь, все свое отдал,

Захотела бы – хоть на край земли.

Хоть сквозь дождь, сквозь белесый снег,

Сквозь грозу да гром, сквозь звериный шквал,

Все, что только бы вынес человек;

Только заслужить бы твоей любви.

Я ему в ответ: «У меня семья.

Где ты раньше был, почему сейчас?»

Отвечает он, не поднявши глаз:

«Я был слишком юн и такой дурак,

И сказать тебе я не мог никак.

У меня в душе поселился страх,

Вдруг ты скажешь нет? Вдруг тебя я враг?

Девочка моя, если убежим?

Не найдет никто – будем только мы,

Стану счастлив я, бешен, одержим.

Наконец меня назовешь своим,

Будешь солнцем мне, яркая звезда.

Девочка моя, если убежим?

Я люблю тебя. И любил всегда.»

О лжи

правды нет, только ложь – выбелена, чиста,

вписана в полукруги клетчатого листа,

для нее нет количества, качества, нет числа;

с виду невинна, нечаянна и проста,

а внутри – гнила, некрасива, пуста-пуста…

правды нет, а потому я пишу ко лжи:

«сладкая, чем же мне теперь дорожить?

кого возлюбить, простить, ты скажи, скажи;

кем восхищаться? кто этого заслужил?

милая, как же мне всё это пережить?»

ложь смеется, задирает курносый нос,

говорит мне: «мальчик, ты еще не дорос,

до истины; сколько в тебе сантиметров?

ну-ка, вытянись в полный рост;

маловат, однако, устраивать мне допрос.

сколько лет тебе, сколько беленых зим?

отчего ты так рьяно и дерзко неутомим;

задаешь вопросы, будто ответ так необходим,

будто несчастлив ты, неправилен, нелюбим;

зайка, станешь однажды сильным, большим-большим…

вот тогда мы с тобой

и

поговорим».