Беременность на сдачу

 – Принимаешь антибиотики?

– Не люблю алкоголь, – отвечаю, выдавая в ответ самую ослепительную улыбку, на которую только способна.

Мужчина понимающе кивает, выполняет еще пару заказов и возвращается ко мне. Снова задает вопросы и утягивает в диалог, а мне чертовски приятно внимание такого представителя мужского пола, ведь у бара не одна я одинокая женщина. Сидят и другие, но он, по всей видимости, не обращает на них внимания.

– Одна здесь? – спрашивает между заказами.

– А что? Переживаешь за конкуренцию? – хохочу, хватаю бокал с соком и делаю глоток.

– Думаю, как бы увести тебя отсюда, и прикидываю варианты.

– Твоя смена заканчивается после полуночи, а я уйду задолго до этого времени. – Я пожимаю плечами и делаю равнодушный вид, хотя, черт, если бы он попросил подождать, я бы так и сделала.

Он не просто привлекателен, он невероятен. Крепко сложен, подкачан до мышц, которые не скрывает даже рубашка. Наоборот, она только подчеркивает их рельефность и заставляет меня каждый раз закусывать губу, чтобы бороться с желанием содрать темно-синюю ткань и прикоснуться руками к обнаженному телу.

Пока я думаю, мужчина снимает запонки и небрежно бросает их в карман, закатывает рукава и принимается за выполнение новой волны заказов. Он работает, а я, открыв рот, смотрю на его руки. Вы видели когда-нибудь руки богов? Нет? А я, кажется, видела.

Вот прямо сейчас смотрю на них. На светлую поросль волос и вены-жгуты, явно проступающие под кожей, и мне хочется застонать от желания. Я убеждаю себя, что это банальный всплеск гормонов, да еще и на фоне того, что случилось, но, когда мужчина обрабатывает заказы и возвращается ко мне, чтобы наполнить бокал, мне приходится с силой свести ноги и побороть стон, который почти вырвался из моего рта.

Вот нельзя брать на работу таких барменов.

Нельзя.

Или повесить предупреждающую табличку: “Одиноким беременным женщинам со всплеском гормонов быть осторожными: очень горячо и опасно”.

– Повторить? – снова его тягучий голос с легкой хрипотцой.

Он как будто зовет меня к себе, соблазняет одними нотами без откровений и пошлостей.

Я только слабо киваю, а потом достаю из сумочки деньги и кидаю на стойку.

– Милая, у меня нет сдачи, – смеется он и возвращает мне купюру обратно, а я делаю взмах рукой и подзываю его ближе.

Он наклоняется, обдавая меня волной мускусных духов вперемешку с мятой и цитрусом, а я, к своему стыду, говорю то, что крутится в моих мыслях.

– Хочу тебя… на сдачу.