Золото богов

 – Я знала его в Лиме, – а затем добавила, как бы исповедуясь, – когда он был студентом университета.

И в ее тоне, и в манерах было что-то такое, что заставляло поверить, что она питала к де Моше только самые добрые чувства, что бы ни случилось, как казалось, с его матерью.

На мгновение Кеннеди подошел и взял сеньориту Инес за руку.

– Я должен идти сейчас, – просто сказал он. – Если есть что-то, о чем вы мне не сказали, я хотел бы знать.

– Нет, ничего, – ответила она.

Он не сводил с нее глаз.

– Если вы вспомните что-нибудь еще, – настаивал он, – не стесняйтесь сказать мне.

– Я так и сделаю, – ответила она. – И тысячу раз благодарю вас за те хлопоты, на которые вы идете ради меня. Вы можете быть уверены, что я ценю это.

Нортон также попрощался с ней, и она поблагодарила его за то, что он привез нас сюда. Я также заметил, что Нортон, хотя и был значительно старше любого из нас, по-видимому, поддался очарованию ее чудесных глаз и лица.

– Я тоже был бы рад помочь вам, – заверил он. – Обычно вы можете найти меня в музее.

– Спасибо вам всем, – пробормотала она. – Вы все так добры ко мне. Час назад я чувствовала, что у меня нет друга во всем этом большом городе – кроме мистера Локвуда. Теперь я чувствую, что я не совсем одинока.

Она сказала это Нортону, но на самом деле это предназначалось Кеннеди. Я знаю. Крейг разделял мои собственные чувства. Работать на нее было редким удовольствием.

Она казалась очень благодарной за все, что было сделано для нее в ее беззащитном положении.

Когда мы вышли из многоквартирного дома и снова сели в такси, Кеннеди заговорил первым и обратился к Нортону.

– Ты знаешь что-нибудь еще об этих людях, Локвуде и де Моше? – спросил он, когда мы помчались в центр города.

– Я ничего не знаю, – осторожно ответил он. – Я… я бы предпочел не говорить о подозрениях.

– Но кинжал, – настаивал Кеннеди. – У тебя нет никаких предположений о том, что с ним стало, и кто его взял?

– Я бы предпочел не говорить о простых подозрениях, – повторил он.

Мало что было сказано, когда мы свернули в кампус и, наконец, остановились перед крылом музея Нортона.

– Ты дашь мне знать о любом развитии событий, каким бы тривиальным оно ни было? – спросил Кеннеди, когда мы расставались. – Твой кинжал, похоже, причинил больше неприятностей, чем можно было предположить, когда ты пришел ко мне в первый раз.