Книга желаний

Единственное, что он утром решил совершенно точно: если собеседование с очередным глупеньким тридцатилетним Yuppie закончится ничем, – настанет время, дружок, и в комнатке для лузеров ты сядешь на моё место! – то унижаться за пост вахтера он больше не станет: очевидно, наверху лучше знают, как распорядиться его судьбой!

…Мужчина прошел почти весь Арбат, когда заметил стоявшего на привычном месте у книжных развалов продавца. Мужчина подошел к книгам скорее по многолетней привычке, нежели потому, что сейчас его интересовали ветхие тома, разложенные по цвету корешков.

Букинист, бородатый, седенький дядька неопределенных лет, сверкнул на мужчину очками толстого стекла и, не вынимая рук из карманов брезентовой куртки, кивнул. Одинокий продавец и одинокий покупатель являли собой странное зрелище среди пустынного Арбата.

– Интересуетесь? – спросил букинист, скорее из вежливости, чем надеясь что-нибудь продать. – Берите. Недорого отдам.

– У меня все это есть. А чего нет, я давно прочитал.

В другое время мужчина блеснул бы эрудицией, навскидку опознав год и издательство любой букинистической редкости, но сейчас он вздохнул, в последний раз обегая взором невостребованную вселенскую мудрость, и было шагнул прочь, когда на глаза ему попалась книга в кожаном переплете с тиснением.

Книга лежала с краю под рукой букиниста.

– А это что? – спросил мужчина.

– Не продается.

– Зачем же вы ее выставили?

– Ее принесли только что. Не на продажу. Вдруг кто-нибудь возьмет.

– Разрешите?

Продавец подал ему небольшой, в полторы ладони шириной, том.

Мужчина открыл лицевую страницу. Затем по привычке пролистал книгу назад, желая узнать тираж.

– Тут ничего нет! – удивился он, глядя на ветхие и совершенно пустые страницы.

– Вы пропустили. В самом начале.

Мужчина перевернул лицевую страницу. Здесь действительно были начертаны выцветшие иероглифы. Их сменила арабская вязь, выполненная от руки.

– Это рукопись? – удивился незнакомец, продолжая осторожно изучать книгу.

Продавец не ответил, полагая, что покупатель сам разберется.

Следом за арабскими крючочками начинались древнерусские письмена с «ятями» и «ерями». Арабские и древнерусские записи были разного размера – длиннее или короче, – написанные разной краской или чернилами, разным почерком. Между ними попадались записи латиницей – на английском, французском или немецком языках, определить было трудно. Некоторые записи начинались с заглавных букв. Другие обрывались без знаков препинания.