Места

О том же он пишет в цикле «Умный федерализм» (1999):

На конференции какой-нибудь собраться

Потолковать, а после вспомнить: – Братцы!

А помните, как жили мы одной

Великою огромною семьей

Совсем недавно!

А что бы нам опять объединиться —

По-старомодному вдруг оживятся лица

Вот это здорово! И не разлей водой! —

Но тут заметит скептик молодой

Из Второй Средне-Российской Республики:

И что ж? – по питерским законам жить

Где и бумажки на асфальт не уронить?

Иль по-московски? – сибиряк заметит —

Наркотики вот разрешим и эти

Всякие! —

И долгое молчание повиснет —

Так, значит, по инвестициям и таможным льготам

Завтра

С утра

Секция —

И разойдутся

[…]

Сижу в пивной за кружкой пива

И вижу пред собою воочью

Тринадцать умных и красивых

Не грандиозных и не очень

Навязчивых

Амбициозных не очень

Россий

Они плывут перед глазами

Уходят, тают – но за нами

Будущее! —

Шепчут

Исчезая

В сущности, перед нами приговская утопия (сопоставимая с его утопией новой антропологии).

Именно в таком сценарии он видит возможность разрешения тупиков русского культурно-политического самосознания:

…как мне представляется, можно только в пределах новых территориально-государственных образований (с резко ослабленной огромно-государственной составляющей) запустить процесс воспитания нового человека со сложно-структурированной системой сбалансированных самоидентификаций: семейной, местной, религиозной, профессиональной, групповой, культурной, национальной, государственной.

…Не так-то просто в этой сбалансированной системе создать образ врага, например, в отличие от перенапряженной ситуации единственной и пафосной самоидентификации по одному доминирующему признаку – государственному ли, религиозному, политическому.

Именно преодоление культурных конвенций, связанных с великой Россией (т.е. империей), по мысли Пригова, служит условием возвращения в историю.

Именно в духе «умного федерализма» Пригов создает полуфарсовый культ Беляево, московского спального района (как утверждает энтузиаст Беляево и Пригова Куба Снопек, первого спального района в Европе), где он жил с 1965 года и до конца жизни. Себя Пригов воображал «герцогом Беляевско-Богородским со всеми вытекающими из этого политическими и социальными последствиями, с признанием полного и неделимого суверенитета нашей славной земли Беляево».