…из Хаоса…

И каждый всполох красного крыла

запомни днесь,

как то, что здесь – она с тобой была, —

любя – не здесь…

Пасхальное

…взлохмачен март стервозною метелью.

Наушничество родственно безделью, —

крупозный ветер в раковину уха

насыплет глухо

иным – неразличимую усталость,

но – прочим – речь друзей, чьих не осталось

ни праха, ни теней, ни поминаний —

лишь ветер – с нами.

Календари пропахли сургучами.

А так бывает, разве что – в начале,

где свет скользит ничтожную минуту

по ржи и нуту,

по камню, отверзающему пропасть.

И – ничего, похожего на робость,

среди людей. Незримо и не косно

схожденье в космос…

Обыденны весенние гримасы

вне городов. Натравливанье массы

порой приводит к литерным интригам,

к венцу – расстригам.

А ты – летишь домой из невозврата,

от похорон к сакральности парада,

молясь на чудеса – не без опаски —

апрельской пасхи.

В луче звезды рассветной – тусклой, рыжей —

сырую жесть просушивают крыши,

и время испаряется с базальта,

с песка, асфальта;

твой госпел чаячий – правдивый, резкий —

направит руку к краю занавески.

…и всё-то – звон. Былое бьётся насмерть —

для нас… Для нас ведь…

Стансы

    И.П.

…вещает извилистый почерк

ручья по овражьему дну —

что стали, пожалуй, короче

минуты – на песню одну.

Что, собственно – дни на исходе,

в ночи же – черно, пустово;

что пульс – надрывается.

ты – не ощущаешь его.

Какая-то тихая повесть

живёт в перекатах волны;

сестрица отчаянья – совесть —

читает урывками сны,

где – ни озаренья, ни бездны,

ни чувства – извечная тьма;

и, кажется, пращур небесный

смеётся и сходит с ума…

Маневры 17

    Елене П.

…тягач опрокинул быт, замыкая травы

сургучом колеса – замер, осел, притих;

мы здесь – саранча.

отеческий долг заставил сюда прийти.

Сытый локатор, конвульсия низкой цели,

арабская цифра вьётся ужом в часах, —

двигаясь маршем мы, кажется, повзрослели.

И верим теперь во взрослые чудеса.

Ветер дышит в курай. И, окропив равнину

смехом сапсана на партитуре зари,

гонит в беззвездие облачности рванину,

и бранью славянской над ковылём сорит.

…отданный нам приказ – исповедь инородца.