Цивилизованное общество

Я говорю про то, что…

А, не буду, аж тошно стало, да и к чему я трясу эту грязь, пусть лежит себе ровным слоем на земле, вот только скоро эта грязь покроет не только ваши стопы, но и лодыжки, она будет ползти по вашим икрам, залезая на бедра, утягивая вас в себя по пояс, и если вы слабы или думаете, что приспосабливаетесь к обстановке в обществе, то ошибаетесь, вы сами не заметите, как окажетесь все в этой грязи, она поглотит вас и снаружи и начнёт забираться внутрь, очерняя ваши мысли, а за ними и поступки.

И к чему я это говорю? Ведь меня никто не слышит, я одиноко идущий путник, молчащий вслух, но ведущий столь долгий монолог с самим собой и смотрящий себе под ноги, я представляю идеальную жертву для воровства и насилия. И вряд ли, если кто-либо на меня начнёт нападать, он захочет поболтать о ценностях или о том, зачем он хочет меня обворовать. Какие иногда смешные мысли приходят в голову, однако ж.

Я вышел на заброшенную дорогу и теперь шёл по ней. Я даже иногда завидую таким людям, которые бесшабашны и живут одним днём, которые не изматывают свой мозг на такие философские темы, которые я прогонял у себя сейчас.

И тут я споткнулся и в прямом смысле слова, и в переносном, так как дорога не была освещена фонарями, а свет из окон домов не достигал того участка, где шёл я, и чуть не упал носом вперёд.

Хотя, в принципе, и не мог, как-никак, месяцев десять или и того больше прошло, как мы не общаемся. И всё же, может, я ошибся? Может, та особа вовсе не моя… Стоп, она и не моя.

Бр-р, мысли запутываются, хотя я прекрасно понимаю, что хочу сказать… Может, это вовсе не она, одним словом, а очень похожая на неё девушка, мыслящая так же, как и она… А ты сам-то веришь в то, что говоришь? Верю.

А что тебе мешает позвонить ей и спросить? Ага, что, интересно, – говорила ли она сегодня со своей знакомой, или кто она там, обо мне? Конечно, я не об этом, и ты это и сам знаешь. Супер, у меня пошло раздвоение личности.

Я подошёл к той части дороги, где она уже вела к домам и фонарям, было почти десять часов вечера, но на улице ещё был народ, да и ничего удивительного, это ж город как-никак, в нём всегда кипит жизнь.