Ритуальные принадлежности

 – Я-то могу и получше.

– А ну-ка! – Таисья Макаровна подала внучке ножницы.

Аленка успела прибавить к букету две ромашки, и тут послышался в прихожей голос Нины Петровны:

– Ну и погода сегодня! Такой ветер, просто кошмар!

– Беги, милый, встречай маму-то, – шепнула Дениске старуха и подала ему стакан с букетом. А сама притянула к себе Аленку, обняла ее и прислушалась.

– Ах ты мой хороший! – воскликнула Нина Петровна, принимая от сына подарок. – Дай-ка я тебя поцелую… Ты сам это сделал?

– Нет, мы с бабушкой! И Аленка нам помогала.

– Ну, молодцы-то какие. Спасибо… – Нина Петровна появилась в дверях и повторила уже для свекрови. – Спасибо, Таисья Макаровна. Вот уж какое спасибо, я просто не знаю что и сказать.

Старуха улыбнулась невестке, в глазах у нее защипало. Она подумала, что теперь будет знать свою роль в этом доме: делать цветы, приносящие радость.

* * *

Назавтра Федор Васильевич выполнил просьбу матери, купил в «Детском мире» несколько пачек цветной бумаги.

Старуха, счастливая от собственной пользы, за несколько дней украсила квартиру цветами. Теперь у нее получались даже пионы и гладиолусы. Цветов стало много, и старуха вспомнила о Надежде Самойловой с девятого этажа, отнесла ей самый лучший букет… Потом еще несколько раз она поднималась к ним в гости. Но не задерживалась, всегда успевала вернуться домой до прихода невестки и сына.

Но однажды так получилось, что она не успела…

В пять часов, как обычно, она вынесла мусор к машине, а когда возвращалась, встретилась возле подъезда с Надеждой и маленькой Ольгой – случайно, как в первый раз. Ольга обрадовалась, позвала бабу Тасю в гости, и старуха даже домой не зашла, прямо в пальто и с ведром поднялась с ними в лифте на девятый этаж.

Надежда Самойлова уже привыкла к доброй старухе. В этот вечер она по-женски доверилась ей и рассказала свою невеселую историю.

7.

В почтовом ящике лежал одинокий конверт. Федор Васильевич взял его, поглядел. Почерк был незнакомый, и он не сразу понял, что это письмо из деревни, от Петра Филипповича Буряка. Ну правильно, вот же написано: «Зозуле Таисье М.» Он снял перчатку, надорвал конверт, извлек письмо, адресованное матери: все равно ведь она сама прочесть его не сумеет.