…берёзки люблю

Она бегала по всему сену и теперь прыгнула на край лукошка (корзины), перевернув его. Хорошо, что оно было без дна. Лукошко упало мне на голову, яйцо скатилось с сена и разбилось, а курица, размахивая крыльями, выбежала из сарая. Меня обрадовало, что яйца было два. Я забрал уцелевшее яйцо и вернулся в дом.

– Ты, я смотрю, в другую сторону ходил. Ты что курятник переделал?

– Да нет. Просто в курятнике нестись не хотят, а где сено – палкой не выгонишь, вот я гнездо там и установил.

– А-а.

Вдруг с печи спрыгнула кошка и побежала к нам.

– Галоша, опять ты здесь. Что не наелась?

– Слышь, а чего это ты кошку галошей назвал?

– Да понимаешь, все время, как ни гляну, в моей галоше спит, вот я ее и назвал.

– Понятно. Эх, хорошо, что в нашей деревне спокойно пока, а то ведь в дальних районах так стреляют, что спасу нету. Я у тебя чего спросить хотел. Не знаешь или, может, заподозрил кого, кто может на немцев работать?

– Не знаю. А что думаешь, у нас в деревне такие могут быть? – удивился я.

– А, ну, ладно.

– А зачем это тебе?

Да я так спросил, просто.

– А-а.

– Ну ладно, Гришка, пойду я.

– Прощай, Ерема, заходи ежели что.

– Зайду. Спасибо.

Я проводил Ерему и сел на лавку. Он в наших краях недавно появился, товарищ он хороший и поговорить можно, только, кажется, скрывает он что-то. Знаю, что злого умысла у него нет. О его вопросе я еще долго размышлял. Отнеся капусту соседу, я решил идти коротким путем около реки. Темнело. Солнце садилось и, глядя на реку, открывался чудесный вид.

– Ерема, ты? – крикнул удивленно я.

Он заметил меня и быстрым шагом направился в мою сторону. Когда он подошел совсем близко и сел рядом, я спросил:

– Что это ты по ночам расхаживаешь? Как шпион прямо, – сказал я в шутку.

Было видно, как он испуганно посмотрел и через мгновение, смеясь, проговорил:

– Я? Шпион? Ха-ха, да какой из меня шпион? Просто не спалось, вот и решил пройтись.

– А ты-то, что здесь сам делаешь? Я думал ты у дядьки Парфена, – через некоторое время добавил Ерема.

– Да нет. Я ему капусту еще днем отнес.

– Понятно.

Так мы просидели еще некоторое время, затем попрощались и разошлись по домам.