Сказки для инопланетян 2

 – Думала, мы просто приблудные котята, а не волшебные личности.

– Заморозила, старая дура, – фыркнул полосатый. – Вместо начинки в тесто закатала. Спасибо тебе, кстати, добрый человек, что спас нас.

– Спас, это да, – вздохнул Никодим. – Только вот голодный остался и деньги кончились.

– Деньги никогда не должны кончаться! – заявил рыжий и подмигнул чёрному с галстуком.

Порывшись где-то внутри пирожка, из которого только что вылез, чёрный извлёк оттуда сторублёвую бумажку и протянул доброму человеку.

– Откуда? – удивился Никодим.

– Сказано же, мы волшебные, – напомнил полосатый, самодовольно ухмыляясь.

– Мы много чего можем, – кивнул чёрными усами рыжий.

– А… еду можете из ничего приготовить? – посмотрел на котят с надеждой голодный человек.

– Хм, да запросто! – усмехнулся полосатый.

Подкралась тут любопытная зима поближе, чтобы все тайны выведать. Ещё холоднее стало.

– Апчхи! – чихнул чёрный с галстуком.

– Действительно, – опомнился Никодим. – Идёмте скорее в дом, пока самовар не остыл. Будем чай пить, ужин из ничего готовить, и сказки друг другу рассказывать!

А что дальше было? Это я вам как-нибудь потом расскажу. Когда именно? Не знаю пока. А загадывать Бог не велит.

20.11.2021

Встреча на том свете

Жил-был Маврикий Одисеевич Чушкин.

Графоман, каких свет не видывал.

А как всем известно, люди на тот свет попадают в наказание за жизнь. Убийцы, например, попадают к своим жертвам. Воры – к тем, кого обокрали. Богатые – к бедным. А графоманы – к тем, кому больше всего завидовали.

Чушкин при жизни завидовал многим, и не только белой, но и чёрной завистью. Поэтому писал не хвалебные оды, а одни только критикующие эпиграммы, пародии и прочие издевательские штучки.

"Если бы не все эти кумиры, – думал Чушкин. – Читали бы мои вирши, а не ихние!"

А больше всего Чушкин завидовал Пушкину. Он его просто ненавидел.

"Одна буква разницы между нами!.. – кричал всякий раз Маврикий Одисеевич. – А ему все почести!.. А мне ничего!"

В общем, попал Маврикий Одисеевич на такой "тот свет", где одни только поэты были.