Роковое клеймо

Родители были опять странные со мной, будто прятали глаза, когда разговаривали. Я ничего не могла понять. Стала потихоньку интересоваться у Бахи, может она что-то знает. Но женге молчала, и тогда мне показалось, что она знает, но почему-то скрывает от меня какую-то тайну.

После того, как выдали замуж Лейлу и завершалось строительство дома, второй брат Галым поступил учиться и уехал в город, туда же часто ездили родители, как и в тот день, когда в доме за старшую осталась Бахыт.»

1972 год

…Бахыт уложила сына на тихий час и присоединилась помогать Дарие чистить картофель.

– Так не привычно, когда наших нет дома, – сказала Дария.

– Да, – согласилась Бахыт, – я уже привыкла к большой семье, сейчас даже скучно.

– А мне всегда хотелось, чтобы хоть один день побыть в тишине, – улыбнулась Дария, – а то столько шума всегда…

– Ну, это же хорошо, когда в доме много детей, весело, – сказала Бахыт и положила очередной клубень в таз с водой, – вот ты выйдешь замуж, и у тебя будет много родственников, потом детей родишь…

– Нет, – перебила ее Дария, мотая головой, – я замуж не хочу.

– Учиться? Ты что хочешь уехать в город? – удивилась женге и внимательно посмотрела на девушку, – а мама и папа об этом знают? Что они говорят?

– Ничего, – вздохнула Дария, – они будто не слышат меня.

Бахыт задумалась на мгновение, перебирая край полотенца, а потом тихо спросила:

– А вдруг найдется человек, который захочет на тебе жениться? Вдруг ты нравишься ему, и он тебе тоже приглянется?

Дария вытерла руки и посмотрела на женге.

– Этого не будет, – твердо заявила Дария и усмехнулась, – вот ты, разве не хотела учиться после школы?

– Хотела, – как-то грустно ответила Баха, вытирая руки о полотенце.

– Ну, вот! – Дария взяла из ее рук таз с картофелем, – и я хочу, сильно. Вот моя подружка, молодец, учиться и скоро сможет работать, помогать больным. Замуж выйдет, будет знать, как обращаться с ребенком, если он заболеет.

– Это хорошо, конечно, но разве ты не хочешь, чтобы тебя полюбили? Чтобы у тебя был ребенок?

Дария покрошила картошку и выложила в шипящую сковороду.

– Нет, – не оборачиваясь на женеге, сказала она, – если меня кто-то и полюбит, все равно рано или поздно, будет думать о моих шрамах, что я не красивая. Потом разлюбит и бросит. Зачем же мне тогда такое счастье, пусть я лучше буду помогать людям и лечить их.