Роковое клеймо

Марат только в мгновение успел уловить что-то знакомое, как Рита в вдруг наклонившись, схватила листы и зажала крепко в руках.

На щеках Марата нервно заиграли желваки. Он посмотрел на Риту и медленно, пытаясь сдерживать свои эмоции, выдохнул через нос.

– Положи это назад, – практически по слогам произнес Марат, чувствуя, как начинает лихорадочно пульсировать висок.

– Положу, если расскажешь, – хитро заявила Рита и подразнила письмом перед носом Марата, скомканным в кулаке.

– Не вынуждай меня… на грубость…

– А ты по-другому и не умеешь!

– Рита, не стоит доводить все до абсурда, – процедил он, – просто положи письмо.

– Скажи, если тебе так дорого это послание, от кого оно? Тайная любовь?

Рита развернула к себе смятую сторону и прочитала:

– Мой дорогой и единственный…

Марат попытался выхватить листы, но Рита увернулась.

– Да-ри-я, – прочитала она с другой стороны, – так ее зовут Дария?!

– Что тебе надо? – спросил Марат, понимая, что это не более чем женская истерика, отравленная ревностью.

Он успокоил свой гнев и тихо сказал, – это тебя не касается, Рита. Ты не успела прочитать, а так бы не несла этот бред. Но будь другая ситуация, я конечно бы поделился с тобой содержанием этого письма, но теперь, не считаю нужным это делать. Верни мне его и не будем усложнять то, что и без того стало невыносимым.

– Ты грубая, хамская скотина!

– Возможно…

Рита соскочила с табурета, толкнула Марат в сторону и прошла к порогу кухни.

– Я бы никогда не согласилась даже просто жить с тобой, а тем более рожать детей от подкидыша!

Она хотела выйти из кухни, но вдруг передумала, развернулась к Марату лицом, вытянула руки и мгновенным движением разорвала листы на несколько частей, демонстративно вскинув руки вверх, от чего кусочки закружились в воздухе и опустились на пол в хаотичном рисунке.

Марат поморщился, будто ощутимый разряд тока прошелся по его жилам. Он не слышал, как Рита быстро оделась и, хлопнув дверью, ушла.

Как всегда яркая, она и уходила от него, словно смешанные воедино четыре стихии.

Врывалась словно буйствующее торнадо, сметая его разум до крайности и уходила, выжигая все, даже нежность.

Марат опустился на колени.

Рита. Чертова истеричка.

Он глянул на жалкие остатки письма. Шумно выдохнул накопившийся гнев, невольно выискивая глазами аккуратные буквы из мятой строки.

Может быть, Рита сумеет остановиться сама? Может ее гордость не позволит вернуться к нему опять, хотя о чем он.