Роковое клеймо

На половину развернутая в зал, так что четко просматривался ее профиль, Рита скучно смотрела пустым взглядом куда-то, поглаживала тонкими пальчиками объемистые бока фужера, иногда поворачивая его в разные стороны. Янтарного цвета коньячный напиток, беспокойно повторял движение круговорота, возмущенно выплескивая капельки к самому краю, но, не достигая его.

Она иногда вздыхала, при этом, не забывая пригубливать тонкую дамскую сигарету.

Что-то в ней было, невообразимое и притягательное. Что-то, что заставило Марата встать и подойти к ней.

Она не сразу заметила пристально смотрящего на нее мужчину. Да и вид его уже довольно хмельной, ее не впечатлил.

– Хочешь меня? – не отрываясь от своей игры с фужером, произнесла Рита.

Марат даже сглотнул слюну от неожиданного вопроса, но тут же пришел в себя.

– Как только увидел.

С тех пор, сходя с ума, они и желали друг друга, пока через два года безумных встреч, Марат не узнал, что Рита, сожительница местного толстосума, который обеспечивает ее с юного возраста, и она ему чем-то там обязана.

Конечно, самолюбие Марата было не просто задето, но растоптано. Но Рита уйти не могла. Еще два года немного сокращенных по количеству встреч несли уже некую незримую грань, будто кто-то третий все время заглядывал в их постель. А недавно, когда Марат сделал ей предложение, Рита вдруг отказалась.

Он не хотел, не мог ее делить с другим. Ему было мерзко и больно, когда она уходила утром, и он точно знал к кому.

Он не мог смериться с этим бредом от чего твердо решил, может как всегда самостоятельно, твердо и уверенно, что Рита должна стать его женой, родить ребенка и жить нормальной семейной жизнью.

Марат помнил, как однажды, Рита пришла к нему в слезах. Он не любил женские слезы, потому что не мог выдерживать их. Ему казалось, что если женщина плачет, значит, ей очень больно в физическом понимании. А Рита пришла и долго плакала на его плече, рассказывая, как несчастна рядом с человеком, которому нужна ради развлечений и сексуальных игр.

Ее слезы стекали на тыльную сторону его ладони, и он морщился, будто влага из глаз Риты, причиняла ему нестерпимую боль.

А тут, когда он сделал ей предложение, она вдруг внезапно, изменилась в лице и сообщила, что слишком привыкла к той жизни и не может сразу все и кардинально поменять.

Но ее запах, ее дразнящие манеры прелюдии, делали Марата безвольным.