Игра в ножички

Никаких вопросов, никаких интервью. У вас тут так хорошо, простор, закат, река.

– Дело ваше, – ответил Алексей.

Он пристраивал на углях решетку с рыбой. Пристроил, повернулся к нам, взял свой стакан.

– Буду банален, но – за здоровье!

– И за контакт цивилизаций, – сказал Карен. – Шутка ли, Высший Разум в лице представителей респектабельного СМИ приземлился у костра на берегу речки без названия и пьет фермерский самогон из репы.

Мы выпили. Я смотрел на Алену. Она хватанула большой глоток и чуть не поперхнулась.

– Как? Лучше, чем раньше? – спросил Алексей.

– Хорошо, – ответил за всех Карен.

– Я так и думал, – согласился Алексей, – с медом лучше.

Потом посмотрел на Алену и пояснил:

– Это не самогон. Просто настойка. Древний рецепт.

– Ну да, подтвердил Карен, – репа и мед, остро и пряно, горько и сладко, как судьба художника.

– Хорошо сказал, – ответила ему Валентина, – иначе кто бы догадался, что среди нас художник. А теперь все ясно!

Она внимательно посмотрела на Алену, потом пристально вгляделась в ее лицо и спросила:

– Вы, – она назвала фамилию Алены.

Мы что-то читали ваше. Помнишь, Карен? Год назад. Там и фотография ваша была. Кажется, это было эссе об этих идиотах – «биорисовальщиках». Представляете, – Валентина заговорила громче, обращаясь ко всем нам, – придумали новое течение. Рисуют молоком, кефиром, где-то слайсы мяса или сыра лепят. Потом под стекло – и к людям!

– Долго такая живопись держится? – задал вопрос Алексей.

– Не очень, – ответил Карен, – плесень – лучший критик.

Ничего не говорит, ничего не пишет. Просто все жрет.

– Но ваша статья, – он обратил взгляд к Алене, – мощнее плесени. Вы так тонко, так изящно с ними расправились. В общем чисто по-женски не оставили камня на камне.

Я впервые увидел, что Алена может смущаться. Я это понял по ее еле дрогнувшим губам, небольшой ямочке, возникшей на щеке, и глазам, которые она спрятала в квадратное око стакана.

– Спасибо, мне приятно, что вы читали.

– Читали, не то слово! Радовались, наслаждались, – Карен болтал остатками настойки в стакане.

– У вас есть стиль – сдержанный, точный, со взглядом в перспективу, – продолжила Валентина таким голосом, как будто диктовала статью.

– Как у Коко Шанель – маленькое черное платье, но – в журналистике, – прервал ее Карен. – Ну, что, не пора рыбу переворачивать?

Я заметил, что при упоминании француженки ресницы Алены дрогнули, а темные зрачки метнулись в сторону Алексея.