Последнее время (сборник)

Удивление охватило Алексея так, что он и сам был обездвижен; взгляд человека был точь-в-точь таким же необъяснимым, безжизненным и застывшим, как у соседа десять минут назад. Двери закрылись, оставив вкопанного на остановке. Автобус тронулся, и что-то заставило сделать этого аномального недопассажира четыре шага назад. Алексея озарила догадка, он вспомнил, где еще видел этот взгляд, помимо как у этого на остановке и соседа. Не так давно он смотрел документальный фильм, точнее документальные кадры без звука, коих с лихвой хватает в Сети, где были запечатлены лица покойников с открытыми глазами.

– Они становятся мертвыми, и что-то движет ими, – с ужасом сам себе прошептал Алексей, – будто биологически они остаются, а душа уходит… Или нет! Будто одно тело и остается, а все остальное уходит. Нет, тоже не так, – неуклюжими мыслями, тщетно пытаясь найти истину, кипел Алексей, понимая, что эта детективная линейность ни к чему не приведет.

– Дворец пионеров, – еле понятно вырвалось из динамика над дверью, словно сюда – в автобус – вещали с космического корабля, подлетавшего к Луне.

– Как? Уже шесть остановок проехали? – спросив не понятно у кого, уже уставший удивляться, еле удивился Алексей.

Осмотревшись и увидев вокруг себя других пассажиров, неподвижно уставившихся на бесцветную картину за окном, уснувшего кондуктора, на Алексея навалилась странная лень, как тяжелая бетонная плита, обездвижив все его мысли, которые из последних сил выдали заключение – тот человек ненормальный, а сосед… – плита лени, возникшая из этого ненормально усыпляющего автобуса, довела дело до конца, молодой человек застыл с выпученными глазами в безмысленном состоянии.

Глава 2

Алексей вышел на своей остановке и, не помня, зачем он сюда приехал, направился в сторону своего корпуса.

То, что произошло с ним далее, заставило бы его удивиться, если бы это То не лишило самой способности удивляться.

Пройдя несколько метров, он почувствовал какую-то необъяснимую слабость, схожую то ли с легкостью, то ли с невесомостью всего окружавшего, словно он оказался в вакууме.

Что происходило с ним следующие несколько минут, было неведомо самому Алексею. Все его тело, все чувства и даже мысли – все его существо остановилось; нельзя сказать, что весь он исчез, но он будто бы перестал быть. Чувства, как палец с засохшим на нем суперклеем, потерявший способность осязания, были словно в самих себе – существовали, но не чувствовали.