Зимняя вишня

А у этой, настоящей – длинные светлые волосы распущены по плечам, лицо нормальное, даже было, наверное, когда-то красивое, и ведет себя нормально: смеется, поднимает бокал. И это меня больше всего, до тоски пронзило: обыкновенная. Не уродина, не баба-яга…

Вот она к нему наклонилась, что-то сказала, мило улыбнулась. Он обернулся, и я увидела его лицо. И тут хоть немножко полегчало. Грустное лицо. В глазах скука и тоска собачья – до лампочки ему эти улыбки и этот банкет.

Сейчас бы подойти, взять за руку, сказать «мое» и увести.

Мечты. «Брызги шампанского», у отца такая пластинка была.

– Не слышу ответа, – доносится голос морячка, как сквозь сон.

Очнулась, оттанцевала его до банкетного зала, чтобы скрылось видение из глаз. О чем он? А, провокация, разведка боем…

– В моем возрасте – и уже быть замужем? – отвечаю я. – Обижаете.

Под мелким дождичком идем от ресторана к троллейбусной остановке. Как в школьные годы: девчонки – впереди, а сзади, ни на шаг не отставая, печатают шаг наши мальчики, то есть морячки.

– Коля, разве это климат?

– Нет, Валера, это не климат.

– Вот у нас на Черном море – климат!

Мы шагаем молча, у меня – настроение соответственное, а девчонки молчат из солидарности.

– Женя, девушки не знают, они ж не отдыхали в Крыму.

– Коля, а как тебе нравится такая картина: приезжают к нам в Крым три замечательные ленинградки и говорят: нас тоже не устраивает питерский климат.

– А мы скажем: зачем размениваться на один год – оставайтесь насовсем!

– И что, Коля, нам отвечают?

Мы остановились у остановки и обернулись:

– Наш троллейбус.

На лицах морячков разочарование, а у моего – даже усики дрогнули:

– Мы лично свободны до двадцати трех ноль-ноль. Может, продолжим знакомство, сходим в кино? «Любовь земная». Лучше бы, конечно, неземная, но…

– Ребята, – говорит Лариска, – нам правда пора.

– У вас мамы такие строгие?

– Нас дети ждут.

Приняли за обнадеживающую шутку, обрадовались:

– И сколько у вас детей? У вас, например? – указывает морячок на Валюшку.

– Ой, – она всплеснула руками, – у меня – штук пятьдесят!

Морячки засмеялись.

– А у меня – один, – отвечает Лариска.

– И у меня один, – говорю я и вижу, что мой морячок, не спускавший с меня глаз, все понял и окончательно загрустил.

– Ну вот, – печально пробасил его товарищ.