Дедсад

Вместе с тем, если в первую половину жизни к этой дате стараются «подгонять» высокие звания любви и преувеличенных способностей, то во вторую половину люди программируют свою физическую неуязвимость и умственно-физиологическую продолжительность существования. Любовь тоже никуда не делась, она просто устала, в том числе и от того, что многие нещадно таскали её «космическое» предназначение по страницам своих биографий. Понятно, кое-что обветшало, размоталось, и от возвышенного использования стёрлись некоторые буквы.

Пожалуй, с таким жизнерадостным настроением я и появился в дедсаде, привязанный к календарному напоминанию о персональном подвиге матери.

– Мама, где ты? – спросил я не у неё, а у себя… Так получилось… у самого себя…

Через полчаса все «пенсы» уже собрались. А перед китайской гимнастикой вышел Берзень и поздравил меня всем своим авторитетом, затем поздравил от собирательного образа коллектива, государства, страны и Родины в целом.

Китайская гимнастика сломалась под напором поцелуев, похлопываний, длинных слов, похожих по содержанию.

Все как один бодрили и сулили ветхозаветную продолжительность жизни. Бодрости это отнюдь не прибавило, а стало, откровенно говоря, кисло и пришлось всячески скрывать свою повышенную «кислотность».

Покряхтели и порастягивались, подышали и ещё немного меня пообсуждали. Постепенно стало клонить к воспоминаниям, но последние годы это стало привычным занятием, и сегодня, когда ностальгия была естественна, почему-то её не хотелось.

Ещё спустя некоторое время я уже подумал, что игра человечества в мой день рождения утихомирилась, но, как оказалось, зря. В дедсад нагрянул Захар и поздравил меня при всех, демонстрируя последовательность и иерархию рода.

– Папа! – сказал он. – Моё поздравление было бы неполным без впечатления праздника, которого ты заслуживаешь!

Немного зная своего сына, я подумал, что сейчас может что-то произойти. И «что-то» произошло следующим образом… Перед тем как Захар и Берзень на лицах вынесли ощущение абсолютного взаимопонимания, к дедсаду подъехал тентованный грузовичок и автобус японской или корейской национальности.

И началось…

Специальные люди с инструментами и стремянками набросились на наш сад, уверенно захватив самую большую полянку. Белым непромокаемым тентом изолировав землю от неба, они электрифицировали и разнообразили шариками, лампочками и прочими плодами праздника несколько соток городской природы.