Дедсад

Главные же подробности и незабываемые черты таких людей передаются из поколения в поколение в устном народном творчестве. Некоторые же из них могут лечь в основу греко-понтийских легенд и мифов. Павлиади был как раз из таких – из полумифических понтийцев.

В дедсад он и пришёл, и нет, скорее показывался… По всей вероятности, где-то на «гражданке» были ещё необслуженные дела. Кто знал, что за его темпераментом и воображением иногда не поспевало сердце, а иногда пыталось обогнать любые события?

Василий посвящал ему время и правильно делал, или, может быть, дело совсем не в этом? Может, он тоскует по своей гениальной родине?

Вот и сегодня он один пропустил овсяную кашу с каким-то специальным маслом, радующим сосуды, и сидел с ногами на диване.

По телевизору показывали документальный фильм об истории женского баскетбола в бывшей стране. И Василий, приняв почётную позу голодного индуса, с поджатыми под себя конечностями плакал.

– Что, родина зовёт? – решил я проверить свою версию.

– Пошёл ты в задницу! Она член НАТО! Ленку увидел и не смог себе отказать в такой минутной слабости! Чувак, если сейчас покажут… Вот! Вот! Видишь? Двенадцатый номер! Это она!

На экране бегали какие-то женщины в трусах, гоняясь за славой советского спорта.

Хроника была выстроена хронологически, и, похоже, разбирался в этом только Василий Спиридонович.

– Ну что, видел?

– Видел, но не понял, что к чему, – сознался я.

– К тому, чувачок, что это моя женщина! Без двух сантиметров два метра, чемпионка мира и Европы! Моя женщина! Вся моя! Была! Не верится! Не верится, что ничего не вернуть! Ничего!

Я хотел его успокоить, дать бумажный платок, но увидел, что слёзы у него высыхают сами, может быть от удовлетворения собой и от всего вообще «спортивного» этапа жизни.

Или, может быть, это приёмчик от спецслужб – слёзы мужчины, сбивающие с панталыку?

– Ладно, – сказал он и высох окончательно, – а то тут и поговорить не с кем, одни старые «пердуччио»! Тимофеич, тебя это не касается, так что и не обижайся!

– Чего обижаться, чувачок?! Никто же не обижается на «сиртаки» только потому, что это «сиртаки»?

– Понял! Ничья! Ну так вот! Смотри, вон она побежала! Короче! Давай, слушай!

– Может, лучше посмотрим? – спросил я, не готовый к «погрузке» в «трюмы» случившегося случая с молодым и экспансивным Павлиади.

Случай, честно говоря, был случкой, которая в том биологическом возрасте являлась одной из профилирующих дисциплин.