Такой тяжелый день

Сильно. По лицу. Словно бомжиху. Будто и не жена, а какая-то шмара-собутыльница. Разбитую бровь зажала ладонью. С трудом заставила себя встать. Умылась и как могла, залепила рассеченную рану. Позвонила Максиму и все рассказала.

– Что делать, сыночка? – спросила она, когда Максим натирал бодягой синяки.

– Разводиться, мама, – ответил он. – И продай квартиру. Возьми полуторку. И живи себе спокойно. С отцом я еще поговорю.

– Только без скандалов, ладно?

– Ладно.

Юра позвонил спустя три дня. Как-то пытался извиниться, что-то мямлил в трубку, а потом сказал, что Максим забрал у него ключи.

– Поделом тебе, – ответила Алла и бросила трубку.

Время все меняет и лечит. Синяки сошли, над бровью остался шрам, а в душе – осадок, который ничем уже оттуда не достанешь и не уберешь. Решилась Алла и подала на развод. В суде Юра не появился, и решение приняли в одностороннем порядке. Дележки имущества не было, он лишь сказал: «Подавись, падла!» Да и делить там особо нечего: холодильник, диван и телевизор.

Квартиру Алла получила от предприятия, в собственники вписала себя, а Юра же был в качестве сожителя. И на правах собственника, она продала ее и купила небольшую однокомнатную, полностью укомплектованную. Старые хозяева уезжали заграницу в поисках лучшей жизни, поэтому решили всё оставить в прошлом. Получилось у них – не известно.

Началась новая жизнь и новые беды. Предприятие закрылось, денег из работников никто не увидел, директор куда-то пропал. Алла стала искать работу. Помогла ей устроиться в столовую сокурсница по училищу Полина, протащив ее резюме, сказала:

– Привыкай, Алка, к плите.

Это тебе не у конвейера на заводе стоять, – всучила ей фартук и колпак с эмблемой столовой.

Привыкать особо и не пришлось. Все шло спокойно и размеренно, жизнь успокоилась, но злополучная оптимизация производства, продвигаемая людьми с «верхним» образованием от переизбытка ума, заставила Аллу пойти в продавцы.

– Знаешь, Алка, не все так уж плохо, – говорит Полина. – Я пыталась, но им виднее.

Вон, – тыкает пальцем куда-то во двор, – дети играют.

А во дворе и в правду двое детей, мальчик и девочка. Играются, потом возникает у них спор, и начинают кричать друг на друга. А рядом собака, миленькая, белая в рыжие пятна дворняжка. Она и гавкает, и в тоже время скулит. Хвост виляет, лапы скребут землю. Мальчик злится, сжимает кулаки и пытается кинуться на девочку, но та отбегает и продолжает дразнить.

– Постой, – бежит к детям Алла.