Сияние Империи

Такое титуловалось – «намять подушку». Обесчещенный получал дворовой титул – «мятый».

Его, тринадцатилетнего ощетинившегося ежа, вволокли в спортивный зал школы. Стояло время зимних каникул. Час клонился к сумеркам. В неотапливаемом манеже студило. Злодеи присутствовали вчетвером. Этих, пятнадцатилетних, всего лишь выбрали. Экзекуторами их назначил бывший хахаль его сестры. Та выдала своему любовнику унизительный прилюдный отбой. И сошлась с «важняком». Который оказался покрепче «шарами», чем бывший. К новому «трахушнику» не подберешься.

Там связи, лютость, нещадность.

Но отвергнутый имел опекаемых. Около сорока подростков угодливо ловили его взгляд. Он тренировал их в этой самой школе. Самбо составляло их религию.

«Отставленный» был обыкновенный трус. Не дерзая мстить напрямую «юной бабенке», он приступился к её осторожному брату.

Да, последний смотрел во вне с опаской. Без доверия. Бедность, почти нищета, родила в нем скрытность. Мать, простодушную женщину, слишком часто обдирали карманники. Семья нередко встречала день без еды.

Ведь отец, инвалид большой войны, умер излишне рано. А его первейшая обязанность, всё ж таки, – оставаться живым и кормить, кормить, кормить их! Император не сумел простить отца за его предательски раннюю смерть.

2

«Бывший» скумекал как залучить братца соскочившей любовницы.

Малый тянулся к силе. Но не мог освоится среди сверстников. Через слово лез в драку. Его били. Он уходил. Когда возвращался – колотили сильней. После этого героя отвозили в госпиталь.

Где он и отлеживался пару недель.

Неудачливый любовник придумал.

Однажды, в присутствии подростка, он заметил, что набирает новую группу для новичков. Всего лишь для пятерых. Чтобы внимание досталось каждому. Как раз пока все бездельничают в каникулы, он с начинающими займется полезным. Тот, для кого это предназначалась, услышал, поверил и принял сразу.

Мальчик примчался голодный, но с пламенеющим сердцем. Тренер пока отсутствовал. Куда-то пропал и сторож. Школа оказалось не запертой и пустой.

Побродив по коридорам под эхо собственных шагов, подросток решил, что он перепутал день. Двинулся к выходу. Здесь его и настигли те четверо. Долго били и втащили в зал. Перекинули через спортивный снаряд, прозываемый «конь». Перерезали ремень и стянули штаны. «Мяли» долго, со смаком, до крови.

Узнав о свершившимся, сестра несчастного вопила в голос, раздирая ногтями шею и щеки. Требовать у своего «нового» его могущественной силы, она не могла.