Близкая даль. Мистический роман

– У, корсиканишка поганый… – невольно вырвалось у Михаила Савчука. – Правильно, что получил по носу, нечего было лезть, куда не след… – парень угрожающе потряс кулаком и ударил им по парте.

От резкого звука все в классе вздрогнули, в комнате раздался храп, и что-то рухнуло, словно на пол уронили мешок с песком. Сначала никто не понял, что произошло. Ученики стали оглядываться, пытаясь выяснить, что упало. Гольдман посинел от злости и подошел к парте, за которой сидели Устиненко и Коржакова. Бледная, как полотно, Настя пыталась дотянуться до упавшей на пол подруги.

– Абрам Романович, она нечаянно… Разрешите, я ей помогу…

Только теперь до учеников дошло, что глухой звук, который они слышали, был вызван падением Коржаковой, умудрившейся заснуть на уроке. От падения на пол девушка проснулась и, сев за парту, буркнула:

– Разрешите поднять учебник, я его уронила…

Гольдман был вне себя от ярости, губы мужчины плотно сжались, превратившись в тонкую щель, отчего выражение его лица стало зловещим.

«Опять Коржакова! Не девчонка, а сущее наказание… – с трудом сдерживая гнев, подумал директор. – И родителей в школу не вызовешь – сирота, а с бабки что взять – стара, вот и воспитывай девчонку, как хочешь… Сколько раз говорил с ней – все без толку! А делать что-то надо…»

Тамара, не дожидаясь разрешения учителя, подняла раскрывшийся при падении учебник и положила на парту.

– Коржакова, встаньте! – вне себя от гнева, произнес учитель.

Тамара, повинуясь приказу директора, нехотя встала из-за парты. Распрямившись во весь рост и расправив свои широкие, почти мужские плечи, девушка стояла перед директором, как гора рядом с низким курганом. Гольдман очередной раз подивился крепкой сбитой фигуре ученицы, которую вполне можно было принять за взрослую женщину.

«Да… – подумал мужчина. – Эта может любого мужика в бараний рог скрутить…»

Директор посмотрел на сильные руки ученицы, ее широкую крепкую ладонь, которая заметно отличалась от его мелкой узкой ладошки, и неожиданно для себя почувствовал зависть к жизнеутверждающей силе ученицы. От осознания ее физического превосходства Гольдману стало не по себе.