Давид

Всё сравнимо, есть библейский царь,

это вам не шпана глухих дворов,

улиц непроходных цвета свинца,

где стекает жижа ночных даров —

это, Давид, впадин острых грехи,

это дуг надбровных искони псалмы,

это струны седин, падающих в стихи

с высот лобных бугров – истые холмы.

Так что, горы как сочинял поэт

начинаются здесь, на твоём лице,

у худых подошв, от дрянных монет

из чужих газет, сюжетов, сцен.

Вот и всё, пора бы и по домам,

туда, отдыхает, где кровь и плоть

от хождения по мирским верхам,

чтобы был тебе дан ломоть.

Только дом это свой колпак.

Только дом это твой ответ.

Только дом твой для них враг.

Только дом это Его свет.

Но каков дом, таков и удел.

И каков срок, таков перст.

Нищий духом – не алчет тел,

тело режет своё об крест.

Но кто же свой дом не крепит?

Им духа хватит – беречь себя.

А кому не хватит – ничего не хранит,

говорит о себе, что умрёт, что спят

те духовные силы, чтобы стеречь

имя своё, лозунг как у людей:

чтобы было всё.

чтить Деревья – Дома – Детей.

Они вписаны в квадратуру лбов.

Вбитые как «извращённый пучок».

Вычерченные круговертью мозгов

как три «д», впрочем, буквы здесь не причём —

Дерево – Дом – Дитя, это форматы для

нас, одиноких, с оком смотрящим в склеп,

где нет Природы – Молодости – Жилья,

где только насущный хлеб.

Словно «п» -«м» -«ж» это не та же тень

на ту же плетень, но по наклону дорожка,

а может драже, с одним «ж», где стен

дорожание – дрянь, дрожащая ложноножка.

Разговор не о том, что вся «чудь» не «весь».

Испокон всё Сын – Светлица – Сев,

или Дерево – Дочь – Дом, как у всех:

эх, скачусь на скупой слезе.

Рубим хату повыше, крепче ла?жем стену…

И мой профиль под спил в профильный сруб

значит сверху ближе, ну-ка сверзи, ну!

Свергнуть веру – значит снести гору.

Раз, «холмы – это выше нас»,

два – мощь и мощи – у нас внутри,

значит всё, что снаружи народный сказ,

во красе людской на раз-два-три.

Что мне смочь? В этом теле, в этой твердыне,

на волне радио-бурь и рифм зефире

шебаршащих во мне издревле и до ныне,

в троллейбуса проводах, в Давидовом стихире.

И будь трижды конус, ишь ты, угол игл

тех возражений на моё восхожденье сниже —

всё же есть моё возрождение от игр

детско-кнопочных до песен слышимых свыше.