Петр. Или как Донские Казаки помогали в становлении Московского Государя

Мятежные стрельцы пробовали пробиться в штыки, но ничего не вышло. Четвертым залпом они были рассеяны по полю. Всё сражение продолжалось не более часа. Стрельцы потеряли 13 человек убитыми и 37 ранеными, остальные были переловлены и посажены в тюрьму Воскресенского монастыря.

19 июня князь и воевода Алексей Шеин «начал розыск». К разрядному шатру были по очереди приводимы мятежные полки, он делал смотр с перекличкою и выявлял кто был зачинщиком. Большинство говорило, что стояли против Царских войск по принуждению.

Главные зачинщики пугали простых стрельцов «если кто пойдёт в Большой полк, тех будут рубить и ножами резать». Основных зачинщиков было выявлено 56 человек. Многие сказали, что «бегали к Москве от хлебного недорода и от голоду». Хотели убить боярина Тимофея Стрешнева и Федора Рамодановского «что по службам их посылают и тем мучат», князя Троекурова «за убавку хлебного и денежного жалования», князя Михаила Рамодановского «за то, что хотел рубить и жалование давал не сполна».

Основными мятежниками были определены Проскуряков и Тума, и 36 человек сподвижников. Казнь через «повешивание» совершили под стенами Воскресенского монастыря в конце июня месяца. Позже выявили ещё 74 человека беглецов и повесили их вдоль дороги на виселицах по 5 человек,140 человек были биты кнутом и сосланы в ссылку. Остальное большинство в числе 1965 человек, разосланы по городам и монастырям «в колодах с провожатыми». Покончив с казнями Большой полк Алексея Шеина вернулся в Москву.

Тем временем, а точнее в мае 1698 года Государь Петр Алексеевич отправился в Австрию и там была встреча с императором Леопольдом. Великое посольство окончилось самым неожиданным образом.18 июля пришло донесение князя Федора Ромодановского о стрелецком бунте. Петр с небольшой свитой, с Лефортом, Головиным, Меншиковым срочно отбыл в Россию. По пути он встретился с польским королём Августом, который шел с войском под город Львов на татар.

В конце августа 1698 года Царь инкогнито въехал в Москву и на следующий день принимал бояр, слушал доклады по мятежу и именно в этот день отрезал ножницами бороды генералиссимусу Шеину, Ромодановскому и другим вельможам, оставив бороды боярину Тихону Стрешневу «за преданность» и князю Михаилу Черкаскому «за преклонную старость».