Тетради 2018 года

Этот пожар стоял

повсюду, то есть и был он

всем здесь, сучья в погоде

сорок своих изымая гулом

то из холмов деревьев,

то из деревьев камня

кожа вещей мерцала

снимаемая – словно улей

был растревожен жаром

медвежьей руки лохматой,

все соты сливались в пчёл

или же мёд настольный —

там, где пожар стоял

в холоде столь понятный,

что становилось ясно

и больше не было больно.

    (28/01/2018)

«высота, которой ты выдавлен был…»

высота, которой ты выдавлен был

на сетчатке пространства, которое есть пустота

и которое ты ощущением тяжести сшил,

потому, что вся тяжесть в тебе – это свет и игла.

всё, что есть – это точки [их две], между них – полотно,

то есть странный симптом, что другой наблюдает тебя,

потому что и ты и другой – это неба окно,

удивлённое слово, что смотрит и смотрит в себя.

«Как полнота улова – пёсий лай…»

Как полнота улова – пёсий лай

и время, скрученное в снеге, как в улыбке —

улитка бесконечная, как взрыв,

ползёт по снегу, в каждой его льдинке —

улитки край, улика, ночь, Кыштым,

записанный на лающей пластинке.

Хрустит улов, сквозь снега выдох-вход,

замедленно, как в хронике прибытий

незримых нам, но прочных, поездов,

пророков и узлов, витий, распитых

стаканов – боже! как же он хрустит

в глазу у света, а иных событий

не ожидается и вытянута сеть —

блестит, как дверь, на затемнённом свитке,

сворачивается в небо, как ладонь,

и оживает в чёрно-белом свисте,

где ты стоишь под неба высотой,

как небо – с головою непокрытой.

    (30—31/01/2018)

«До сортировки суживаясь, выдох…»

Нине Александровой

До сортировки суживаясь, выдох

вагоном [а точней, что – псом] снаружи

в себя глядит – не то чтоб обнаружил,

но – удивлён – и это стыдно, но —

окно закрыто,

человек летает

и из костей пёс небо собирает:

– расти и падай, если невозможно —

так дерево растёт и ты расти,

сгущая выдох в земляную сажу,

в могилу, что пройдём мы, но не сразу:

в начале – выдох, после – сортировка,

а далее – лишь небо и сады.