Эротический сон механической кукушки. Экзистенциальная сказка

Хотя я далеко не сразу ее распознал.

Ничто не утешает так, как музыка. И особенно музыка внутренняя.

На самом деле она всегда была вокруг меня. Тот город весь был пропитан ей. Просто в один прекрасный момент я ее почувствовал и более не терял из вида.

Эта музыка также могла сделать со мной все что угодно. Тогда как я всего лишь хотел оставаться собой.

Тогда мне казалось, что должны существовать и другие истории, другие расклады и другие жизни. Я хотел попробовать и их. Я хотел увидеть больше, а все остальное уже потом.

Ведь все вокруг изменяется. Все непрерывно чередуется – люди, вещи, пейзажи, цветные картинки и интерьеры. Уродливое и скучное сменяет интересное и прекрасное и наоборот. Но как только ты перестаешь наблюдать, это движение как будто прекращается, замирает.

Может, именно поэтому я всюду то и дело наталкивался на пределы своего восприятия, на пределы своих возможностей наблюдателя?

Да и музыка никогда не давалась просто. Притом что именно она в результате довольно радикально определила мою жизнь и жизнь близких мне людей и, видимо, продолжает определять до сих пор.

***

Коридор меж тем оставался все тем же коридором. Таким буквальным, ограниченным и скучным.

От нечего делать я, прикрыв за собой дверь, начал слоняться вокруг да около, пробуя открыть хоть одну дверь, выходящую в него. Причем делал это автоматически, находясь в полной прострации, думая о чем угодно, кроме этого коридора и этих дверей.

Должно быть, это была защитная реакция.

Я прикасался рукой к крашеным стенам, словно проверяя их на материальную достоверность.

Все остальные двери, кроме той, из которой я выбрался, оказались заперты. Окон не было. Каких-либо объявлений и внятных табличек тоже.

– Ну и влип же я в историю! – только и пронеслось в голове.

***

Иллюзий не оставалось. Веры и надежды почти тоже. Очередной творческий экстаз неминуемо проходил, превращаясь в затяжное похмелье поиска новых решений.

Позади было часа два бесконечных повторений невразумительного какого-то фрагмента. Начиная с двенадцатого такта и в лучшем случае до двадцатого. И дело уже даже не в этом фрагменте, не в музыке.