Эротический сон механической кукушки. Экзистенциальная сказка

Что-то типа халатов неопределенного цвета. На вешалке, слева от лестницы, висел зонтик, старое пальто со шляпой и старый плащ. Под вешалкой стояла пара калош и один ботинок. У стен, помимо отпечатанной продукции, громоздился огромный рулон бумаги, пожелтевшей от времени.

Какое-то время я просто стоял и разглядывал это новое для меня помещение и заполнявшие его детали и предметы. После целого дня ходьбы по коридору это было первое, что хоть как-то отличалось от собственно коридора и было достойно моего пристального внимания.

Я медленно и неуверенно побрел вглубь зала.

Пол был кафельный. Обычные такие красно-желтые плитки, какие можно увидеть в любом общественном туалете. Здорово потертые и местами побитые.

Стены покрашены в густой зеленый цвет, но местами краска так облупилась, что под ней пятнами проступала другая, то ли бледно-розовая, то ли красная. Все это, вместе с многочисленными трещинами и непонятными отверстиями, проводами, клочками чего-то и многочисленными подтеками, сливалось в неопределенный фон типичного промышленного помещения.

Железные машины, вздымающиеся местами чуть не до потолка, такие непоколебимые и величественные, выглядели вместе с тем абсолютно заброшенными.

Заинтригованный, я подошел к одной из них. Ржавчина и грязь уже начали придавать ей какие-то новые очертания, заполняя и сглаживая собой многочисленные технологические отверстия и отдельные мелкие детали.

Ее предназначение было для меня загадкой. Что-то типа пресса. Здоровенные чугунные колеса и шестерни.

Было совершенно непонятно, сколько всему этому может быть лет. Год, десять или сто. А может, и все двести. Здесь, как и в коридоре, казалось, что время не существует. Или оно имеет совершенно другую протяженность и иной смысл.

Я дотронулся до металла. Он и на ощупь оказался металлом. Хоть какая-то достоверность. Не теплый и не холодный, твердый и безразличный. Я чувствовал этот металл, чувствовал пыль на его шершавой поверхности и больше ничего.

Я присел на стоявшую рядом с виду чистую табуретку, все так же опираясь одной рукой о станок, будто боясь потерять ту связь с материей, которую я уже для себя нащупал.

Посидев так какое-то время, я попытался в который уже раз посмотреть на все это трезвым взглядом. Вытянув ноющие ноги, в наслаждении от этой приятной перемены своего положения, я пытался размышлять, логически осмысливая то, чему я стал свидетелем.