БЕЛОЕ и КРАСНОЕ. Отпрыски

Идиот! Боковым зрением он видел, что полицейский остановился возле них и что-то сказал по-каталонски. Майкл вскинул глаза. Полицейский еще что-то сказал, улыбнулся и направился к стойке. Линда зарделась.

– Что он сказал? – тревожно спросил Майкл.

Линда смущенно улыбнулась:

– Что девушка такая же красивая, как и розы.

За ночь розы распустились и теперь нагло красовались в банке с водой, что Линда попросила в кофейне. Линда хихикнула:

– Представляешь, он меня не узнал!

Майкл воровато оглянулся.

– Чего ты испугался? – удивилась Линда.

– Я? А чего мне пугаться, – хмыкнул он, продолжая скрести сковородку.

– Ты не наелся? – участливо сказала она. – Я еще принесу. Омлет?

– Нет-нет, сиди. Остатки сладки. Спасибо.

Полицейский снова подошел к их столику. Из того, что тот сказал, Майкл уловил «americanos» и понял, что американцы его разыскивают. И тут же увидел протянутую к нему руку. Бросив на Линду отчаянный взгляд, Майкл встал, вышел из-за стола и подал полицейскому обе руки, ладонями вниз.

– Americanos good!» – сказал он, встряхивая руки Майкла, улыбнулся и ушел.

Майкл в растерянности глядел вслед.

– Что он сказал? – обескураженно спросил Майкл.

– Что американцы хорошие парни, – улыбнулась Линда.

– Нет, перед этим? Что-то «americanos»…

– Он пожелал американцам счастливого плавания.

Майкл сел и улыбнулся: значит, о нем еще не заявили. Линда спросила со смешком:

– А что ты ему две руки подал? Так смешно!

Майкл засмеялся:

– Я решил, он хочет надеть на меня наручники.

– Наручники? – хихикнула она. – Что ты натворил?

– Не вернулся на корабль.

– О Небо! Из-за меня? А когда надо было?

– Вчера.

– Боже мой. – Она затолкала в рот остатки пирожного и встала. – Скорей пойдем!

– Допью кофе. Сейчас уже не имеет значения.

История с полицейским и омлет с беконом заметно улучшили ему настроение, и, когда они вышли из кафе, он предложил обойти площадь.

– Фонтан «Три грации», – сказала Линда.

– Четыре, – поправил Майкл.

– Три – где ты видишь четыре? – изумилась она.

– Четвертая – вот! – указал он на нее. – И самая грациозная.

Линда польщенно отмахнулась. Они снова обнялись и пошли к выходу.