БЕЛОЕ и КРАСНОЕ. Отпрыски

 – Сроду, небось, такой кралечки не видывал!

Палаша отмахивается, смеется, однако ж глянула.

Догадываясь, что говорят о нем, гардемарин в знак приветствия наклоняет голову и показывает на сани: мол, садись прокачу!

Девки конфузливо хихикают, подталкивают друг дружку, а баба, показывая пальцем на Палашу, спрашивает кивком, ее ли он приглашает.

Гардемарин энергично кивает.

Палаша смеется, мотает головой. Он повторяет приглашение. В ответ она разводит руками. В эту минуту на плечо ей ложится здоровенная рукавица.

– Ой, Тимоша! – обрадовалась она.

Парень глядит на нее исподлобья, мрачно, нетрезво. По одеже – из зажиточных: добрый полушубок, енотовый треух с козырем; плисовые шаровары заправлены в щегольские, бутылками, сапоги. Видно, украдкой подошел и стоял наблюдал.

– Явился не запылился, – улыбается Палаша. – Никак водка кончилась – про Палашу свою вспомнил?

– Пора домой, Пелагея.

– Чего ж домой, Тимоша? На вечерку пойдем, вот! – взмахивает она узелком в руке.

– Куда ему на вечерку, – хмыкает баба, – на ногах не стоить.

Зло зыркнув на нее, парень ухватывает Палашу за рукав полушубка и тащит:

– Сказано – домой!

– Праздник ведь, Тимоша, все гуляют, – терпеливо улыбается она, отцепляя его руку. – А ты иди, коли хошь. Ай я дорогу не найду провожатый нужон?

– Погуляла и будет. Сиди к свадьбе гововсь. Нехрена шуры-муры с заезжим барином.

Палаша ойкает и дурашливо хватается за живот:

– Ой насмешил, ой щас пупок развяжется… Ну, глупой! Да на кой ляд он мне сдался, какая радость с него…

– То-то за обедней все зенки проглядела.

– Ну может, и глянула, любопытно ведь: новый человек. Ай мне шоры нацеплять?

– А хоть и шоры!

– А под венец сведешь – на цепь посодишь? С кабыздохом вашим. – Палаша качает головой: – Не бывать тому. Чай не прежнее времечко, без двух годков двадцатый век.

– А это мы поглядим, – хмылится парень, хватает ее за косу и норовит потащить.

Она размашисто вмазывает ему – раз, другой, да так, что у него треух с головы. Парень утирается, подбирает треух и цедит:

– Гляди, Палашка, приползешь ножки цаловать будешь.

– Как же, дожидай. Когда рак на горе свистнет.

– Ну и иди вон к ему!

– И пойду.

– Вот и иди.

– И пойду, по тебе, что ль, сохнуть стану.

– Вот и катись.

– И покачусь.

– Катись… Колбаской, по Малой Спаской. Нужна ты мне, хм! дерьма-пирога.