Лестница в небеса. Исповедь советского пацана

Он угостил нас жевательной резинкой и похвастался пачкой «Ротманса», которая бесстыже пахла заграницей. Мы рассказали Пончику про третля и он ничуть не удивился. Сам Пончик видел-перевидел всякого и мог с ходу сочинить такое, что сказочник Андерсен отдыхает. Он только спросил, на двух лапах или на четырех передвигался третль. Тут мы с Китычем стали путаться в показаниях, но Пончик и здесь проявил мудрость:

– Да, ладно. Главное живы остались. Видать, еще не проснулся. В полночь ни за что бы не убежали. Он оленя может догнать, если голоден

– А чего ему в Норвегии не сидится?

– Зачем… Там людей мало осталось.

Пончик распечатал заграничную пачку с золотым тиснением, достал волшебную сигарету и с наслаждением закурил.

– Витька Яковлев по пятерке толкает, а есть еще ментоловые. Эти вообще полный кайф.

Здесь, во дворе, третль и вовсе сделался плюшевой игрушкой. Мы с Китычем затянулись по разу и даже не закашлялись, как после нашего «Беломора». Дым был волшебный, мягкий, заграничный – от него веяло ароматом дорогих кафе и баров, которые мы видели в кино.

На следующий день мы занесли в тетрадь отряда рисунок новых следов из нашего леса, под которыми осторожно написали, что они похожи на волчьи. Про каменного гостя я рассказал бойцам отряда трезво, как полагается советскому ученому – видели в темноте черную фигуру, похожа на гориллу с красными глазами. Все поверили легко, и я бы даже сказал легкомысленно – Матильда ковырял в носу, а Темка с Бобриком пихались и хихикали.

Время подвигов подходило к концу. Отряд в полном составе собирался все реже, особенно после того, как Бобрик стал заниматься плаваньем в бассейне «Спартак» у Троицкого Поля. Тимка все чаще проявлял малодушие и откровенно не подчинялся моим приказам.

Под конец отряд, то есть его остатки, окончательно разложился, измельчал и занимался всякой ерундой. Идея выдохлась. Мир со своими соблазнами поглотил нас. Одно время на Народной была популярна такая забава. Называлась она у нас во дворе «Стучалка». Нужна была леска, на ее конце закреплялся кусочек смолы. К леске, сантиметрах в двадцати от кусочка смолы, крепился короткий поводок с гайкой на конце.