Лестница в небеса. Исповедь советского пацана

В бессильной злобе они начали изготавливать специальные жвачки, начиненные смертельным ядом! И раздавали их бесплатно у нас в Ленинграде, на Невском проспекте, фарцовщикам. Уже несколько мальчиков погибли. Некоторых успели спасти. Каждый честный пионер должен рассказать взрослым, лучше всего своей классной руководительнице, про тех, кто торгует жвачкой и Родиной.

Вот это было сильно! Жевать не перестали, но удовольствия сильно поубавилось. Как-то раз, купив у Пончика за рубль на двоих пачку финских мятных подушечек, мы с Китычем измучили себя сомнениями.

– А вдруг? Вдруг именно эта отравлена?! – нагнетал я.

Китыч брал подушечку, мял ее пальцами, разглядывал, принюхивался.

– Не… Не она.

– С чего взял?

– Ты знаешь, чем пахнет цианистый калий? Помнишь, в книгах? Горьким миндалем. А эта – понюхай! И была бы дырочка от шприца. Видишь – нету!

– Ну давай тогда…

– А-а-а! Сам давай!

Наконец решили – пополам. На счет раз-два-три сунули половинки в рот и стали жевать, пристально глядя друг другу в глаза.

– Ты как?

– Нормально. Сердце только стучит в глотке, а ты?

– И я нормально. Давай еще по одной?

Проклятые буржуины! Ну, зачем были им ломать наш кайф?! Одно слово – капиталисты!

Но для меня главным было – вот он, подвиг Павлика Морозова! Да, Пончик мне друг, часто угощал меня конфетами, анекдоты рассказывал – обхохочешься, но я в первую очередь пионер и тимуровец. И пусть враги отомстят мне, пусть я погибну, но спасу жизни невинных! Умирать, конечно, не хотелось, но как хотелось увидеть заплаканную Валентину Александровну, когда вечером дома она находит в стопке ученических тетрадок мою мятую, с кляксами тетрадь с последним домашним заданием и машинально правит мои милые ошибки… и вдруг натыкается на строки: «Я так люблю жизнь! Но прожить ее надо так, чтобы…» – ну и так далее.

На собрании отряда я объявил, что завтра мы должны вломить всю шайку Пончика учителям. Ребята были потрясены.

– Могут побить! – наконец нерешительно вымолвил Китыч.

– Ну и что?! – с жаром возразил я.

Эту глупость тимуровцы оставили без внимания. Бобрик нахмурился.

– А кто будет говорить?

– Я!

Матильда обрадовался.

– Правильно! Ты – главный! Ты командир!

Матильда попал в отряд случайно, последним призывом. В третьем классе классная поручила нам с Китом взять его на буксир. Матильда учился плохо абсолютно по всем предметам, включая физкультуру.