Пустые тропы

    Старший следователь ГУ МВД: Корниленко А.В

    Главный редактор журнала «Питер о главном»: Вайгерштайн М. Н.

1

Последний вздох, ещё секунда на раздумья, и слова наконец вылетают из разгорячённой груди в обволакивающий мрак осеннего воздуха:

– Я не твой!

– Ой, ой – вторило эхо расползаясь вокруг.

Ветер вновь завыл, раскачивая лампы на фонарных столбах, тусклый желтоватый свет колебался, заплясали тени. Затравленно вглядываясь в причудливые очертания Мария нервно сглотнул – ледяной ком никуда не делся, и кажется только разрастался, сковывая всё внутри ледяными объятиями.

Разум отказался воспринимать реальность и перед глазами всё заволокло тёмными пятнами. Совершая над собой ужасные усилия, он всё же устоял на ногах, и через пару минут хватка наконец ослабла.

Сначала в мир вернулись звуки – шелест травы, лёгкие порывы ветра, пронзительный визг, отдающий чем-то металлическим, и какой-то неясный гул, похожий то ли на звуки пылесоса, то ли на гудок одновременно.

Медленно возвращалось и зрение. Щурясь от яркого света Мария увидел, что стоит на самом центре дороги. Из тёмной пелены зрения прорисовалась фигура девушки, которая о чём-то кричала, нервно размахивая руками. Теперь он смог увидеть и источник света – прямо в глаза ему били два невесть откуда взявшихся прожектора.

Сделав шаг назад, и медленно помотав головой по сторонам он наконец увидел всю картину полностью – автомобиль, с нестерпимо яркими фарами, направленными ему в лицо, девушка, выскочившая из полуоткрытой двери, и наконец сам Мария в центре дороги, в шаге от машины.

– Как давно мы тут стоим? – осведомился он.

Девушка явно не ожидала столь нелепого в данной ситуации вопроса и только беззвучно открыла рот, хлопая длинными густыми ресницами.

– Впрочем, это совершенно не важно, – заметно повеселевшим голосом произнес Мария, развернулся и быстрым шагом стал удаляться прочь.

Едва он отошёл на десять шагов ноги девушки подкосились, в виски ударила кровь, а дышать стало тяжело, словно на грудь её положили пудовую гирю – высокий удалявшийся силуэт не отбрасывал тени.

2

Если бы Марии сказали, что с утра можно быть таким злобным и раздражённым – он бы только посмеялся, и возможно сочувственно улыбнулся. Однако сейчас ему было совершенно не до смеха, и уж тем более не до сочувственных улыбок. Голова звенела и дребезжала, словно плохой колокол, по которому неистово била рука неумелого звонаря.