БЕЛОЕ и КРАСНОЕ. Белой акации гроздья…

– Еще годик – и мичманы? – улыбнулся каптенармус.

– Нашу роту уже произвели, ускоренный выпуск. А нас ни через годик, ни через…

– Господи Боже мой! Позвольте, чем же вы провинились?

– Отказались присягать Временному правительству.

Каптенармус смутился: быть после февраля монархистом стало небезопасно.

– Весь в отца! – сказал он фальшивым голосом. – Алеша был бы жив, тоже, верно… – И с притворной бодростью поправился: – А Господь его ведает! Может статься, и жив…

Видя его неловкость, Петр поспешил сменить тему, сказав, что мы с передовых позиций, опыту поднабрались и могли бы быть полезны, но не знаем, к кому обратиться.

– С точностью не скажу, такой кавардак царит! – покачал головой капер. – Знаю, что формированием рот вроде как занимается начштаба округа полковник Екименко.

– Вот те на! – огорчился Петька и пояснил мне: – Штаб на Пречистенке, рядом с домом! А мы сюда поперлись…

– И правильно, что сюда, – улыбнулся каптенармус, – оперативный штаб у них здесь. Канцелярия где – помнишь? Он там и сидит.

– О! – обрадовался Петька. – Тогда, Иван Василич, просьба: нам бы патрончиков. Мне для нагана, а Андрюхе для браунинга.

Каптенармус на миг смешался, затем уточнил у меня калибр:

– «Девятка»? Знатная вещица! – Он суетливо вышел, скоро вернулся, пряча что-то за спиной и вручил нам по коробке патронов. – Живо по карманам! – И пока мы рассовывали, он, поглядывая на дверь, пояснил: – Эти только для офицеров, увидят – нагоняй получу. – И саркастически усмехнулся: – Правда, они отчего-то разом подали рапорта о болезни.

– Эпидемия храбрости, – хмыкнул Петр.

– Не иначе, – хихикнул коптенармус. – Ну, с Богом, гардемарины!

Петр повел меня в канцелярию. В первой комнате штабс-капитан, видно, адъютант, тюкал двумя пальцами на Ундервуде. Когда нужная буква исчезала, он блуждал глазами по клавишам, пока та не возвращалась. Мы спросили, где сидит полковник. Он, не отводя взгляда от машинки, кивнул на дверь во вторую комнату.

Полковник сидел за столом, подперев голову руками, и устало твердил горячившемуся перед ним офицеру: «Обходитесь своими средствами». Когда офицер вышел, мы хотели представиться, но тут стремительно вошел другой полковник, высокий, импозантного вида. Не в пример начштаба он был энергичнен, подтянут, небольшие усики над твердым ртом и аккуратно причесанные на пробор волосы. В нем было обаяние мужественности и благородства.