БЕЛОЕ и КРАСНОЕ. Белой акации гроздья…

– Откуда ж у нас пропуска, – вступил я, – мы только из действующей армии. Узнали, что тут происходит, и сразу к вам.

– Борщок-то с действующей армии несете? – снова съязвил юнкер, видно впервые назначенный старшим в боевой патруль и упивающийся своей маленькой властью. – Или на Скобелевской сготовили, с ипритом заместо чесночка и горчички?

На Скобелевской площади в доме генерал-губернатора помещался штаб большевиков, чего мы еще не знали, но смысл поняли.

– Ах ты падла вонючая! – взвился Петр. – Тебе не юнкером, а говно из ямы выгребать! Вша сопливая! – И двинул на юнкера.

Ухмылочка разом слетела с юнкерского лица и он непроизвольно попятился, выставив против Петра штык.

– Стрелять буду! – прокричал он сорвавшимся на визг мальчишеским голосом.

– А ты умеешь? – съязвил на сей раз я.

– Я… – глянул он на меня, губы его прыгали. – Арестовать их! – визгливо выкрикнул он.

Юнкеров было пятеро, вооруженных, они не ожидали встретить отпор и смешались.

– Арестовать! – взвизгнул старший.

– А борщ, что с борщом? – спросили его юнкера.

– Вылить! – истерически выкрикнул он.

Лицо Петра сделалось мертвенно-бледным.

– Ах ты сволочь этакая! – прошипел он. – Мать от себя оторвала вам сготовила. А ты, сморчок, «вылить»?! – И расставя руки, попер на него – сейчас задушит.

Юнкер отпрыгнул и передернул затвор, направя винтовку на Петьку. Я, грешным делом, сдрейфил, подумав, что нестрелянный воробей может с перепугу и пальнуть.

– А борщок-то зна-ат-ный! – сколько мог смачно протянул я, чтобы отвлечь юнкера. – С салом! – И причмокнул.

– Да усрись ты своим большевистским борщом! – истерично прокричал старший и ткнул пальцем на одного из своих, назвав по фамилии: – Вылить!

Названный с явной неохотой подошел ко мне. Я смиренно отступил от ведер, встав так, чтобы быть к остальным левым боком.

– На жалко борщечка? – сказал я и, стараясь не шевельннуть плечом, просунул правую руку в шинель и нащупал рукоятку браунинга.

– Выливать? – видно, сомневаясь в разумности приказа, спросил юнкер у старшего.

– Выливай! И поведем их.

Юнкер наклонился к ведру, а я выхватил пистолет и приставил к его затылку:

– Не двигаться! Мозги выпущу.

Юнкер замер, остальные оторопели, и Петька, подскочив к старшему, пригнул ему винтовку к земле. Бах! Это палец юнкера непроизвольно нажал на спуск. Юнкер вздрогнул от неожиданности, и Петьке мигом его разоружил.