БЕЛОЕ и КРАСНОЕ. Белой акации гроздья…

– Ты прямо как бабушка: ревновала тебя ко всем женщинам.

– Я не ревную. – отрезал отец.

– А что ты делаешь?

– Стыжусь.

– Что-о-о?! – сверкнула она глазами.

– Что слышала, – буркнул он и заговорил, снова распаляясь. – Мне стыдно, что дочь у меня такая дуреха. Совсем себя не уважает. Позволяет… Сколько вы знакомы? И он уже делает тебе предложение! Что он возомнил? Что русскую бабу пальчиком американским помани – и она уже побежала? Да он, он… Он мизинца твоего не стоит! Он…

– Стоп, папа! – резко оборвала она и уже мягче добавила: – Я же сказала: я тебя одного не оставлю, можешь не волноваться.

– Сама не волнуйся, не пропаду! – прокричал вслед Щербинин. – Я самодостаточный!

Когда Ольга вышла из своей комнатки, чтобы пройти в большую, она увидела, что отец второпях запихивает в свою сумку на колесиках вещи.

– Ты куда? – сказала она, прекрасно понимая куда.

– На кудыкину гору, – буркнул он.

– Пап, не дури! Ну хочешь, я верну?

– Мне без разницы.

– А компьютер?..

– Заберу, когда тебя не будет, и оставлю ключи. – Он подхватил сумку и решительно покатил к выходу, уже во дворе услыхав:

– Пап, а книга, книга? Книгу забыл!

– Да пропади она пропадом! – в сердцах пробормотал он. – Вместе с ними со всеми!

От мастерской до их квартиры в Левшинском было минут пятнадцать его шага, но сейчас, взвинченный, он не шел, а бежал, так что сумка еле поспевала за ним.

– Мало ей наших мужиков… – бесился он. – Нет ведь, американское говно милей…

Придя домой, он засадил граненый стакан водки, отключил телефон и завалился спать. Проснувшись утром, он не сразу сообразил, где он, вспомнил вчерашнюю ссору, но уже не так гневно. Встал и на носочках заглянул в комнату дочери – нет, не приехала. Весь день он никуда не выходил, ждал, что она позвонит или приедет. Она не звонила, он тоже звонить не стал.

Звонок раздался вчером, но не от дочки. Римма любопытничала, почему не пришел.

– Собираюсь на дачу, много дел, – ответил он.

И действительно следующим утром уехал на электричке на дачу, жалея, что, уходя позавчера из мастерской, не взял кота Гришку, вдвоем было бы веселей.