Вторая

Я приехал в другой город, – фантазировал он, – узнал, что здесь зарыт клад, понял, что он зарыт в моем городе, возвратился к себе, и вырыл его. Это ужасно напоминает суфийскую легенду из книжки, которую мне давали читать Димка и Виталик. Там в одной из легенд человеку снится сон, что в соседнем городе у ворот зарыт клад. Человек едет в соседний город, и у ворот его спрашивает стражник, откуда он прибыл. Тот отвечает, что из соседнего города. Ха, – говорит стражник, – охота людям ездить в такую даль! Мне, – говорит, – на днях сон приснился, что в вашем городе во дворе у такого-то зарыт клад, так я и то не еду.

Путник, услышав свое имя, разворачивается и едет обратно – выкапывать клад, зарытый в его дворе.

Красивая легенда. Наша ситуация, конечно, чем-то похожа, да не совсем…»

«Но что-то я расфантазировался, пора бы и спать», – подумал он. Однако сон упорно не шел. Может быть, из-за Большой Медведицы… Он стал вспоминать Димку и Виталика, потом книжку суфийских легенд, которые жутко ему нравились. В них часто фигурировал ближневосточный город со странным именем, похожим одновременно на Содом и Гоморру.

Как же он назывался? А, Самарра.

Он буквально подпрыгнул на кровати. «Но, ведь… мой-то город называется Куйбышев! И это ведь не настоящее его имя! Настоящее – Самара! САМАРА! Это что, по-вашему, не знак? И потом, этот дед, что его закопал, был, скорее всего, образованным человеком – кто знает, не имел ли он в виду… нет, это слишком сложно. Нужно проверить…»

Сон ушел навеки. Он стоял у окна и размышлял.

Над ним висела Большая Медведица.

«В Куйбышеве больше двух дней оставаться не буду. Проверю – и обратно к Трофимову. Вот так».

…Когда он вышел из вагона поезда, город еще не проснулся. Весна вязла на зубах. Небо еще не обрело самый синий из своих оттенков, и скромничало солнце. Когда он шел по перрону, на него навалилась старая боль, дала в кости, мышцы, пробудила волю к жизни, и проснувшийся мозг сказал:

– Да. Это, конечно, любопытно. Это ужасно интригует.

Но правильно ли, вот так, с бухты-барахты, идти на центральную площадь и рыть там землю? А если там везде асфальт – разве я смогу под него прокопать? А сколько еще препятствий может возникнуть…

Под этот несмолкающий аккомпанемент он добрался до интересующего его места. Площадь заасфальтирована. В метре от памятника – люк. Опущенная рука указывает прямо на его крышку…

Мозг еще шептал всякие глупости – про люки, про государственные законы, но боль – оставила его.