Кровь Альбарруды. Милитари детектив

Что-то животно-рычащее, языческое, такое древнее, бессловесное, не переводимое ни с майя, ни со староиспанского. Пой, чтобы ни боль, ни страх перед смертью не задавили в тебе того главного мужского начала, когда придёт тот Миг, когда надо переступить через себя.

Я не услышал, как прогремел первый выстрел, и не почувствовал, как перебитый конец верёвки с силой хлестнул по моему окровавленному плечу. Я падал в бездну…

Зимние каникулы

Воздушная яма не прошла даром. Вздрогнув, я очнулся и откинулся на спинку кресла.

– Уф. Да что такое?

Однако «Эмбраер» бразильских авиалиний продолжал мерно гудеть, выравнивая скачущее сердце. Неужели задремал? Боже, как давно это было! Вспомнится же такая ерунда! Нервы совсем разболтались…

Я чуть повернулся к сидящему у окна пассажиру – заметил ли он мои подскакивания? Нет, старик спал, открыв рот. Сеньора, сидящая слева от прохода, плотно закрыла глаза платком и чуть подрагивала пальцами в такт своим наушникам, разрешая мне немного поразмять затёкшие мышцы.

Моё будущее в сравнении с недавним прошлым выглядело всё-таки гораздо заманчивее. И на данный момент реальность была простой и ясной как лазурное небо над Карибами – впереди рисовались полторы (нет, уже чуть меньше) недели настоящих зимних каникул и целая жизнь. Студент строительного Колледжа Дэн Фабундос летел на родину!

– Глядите, ниндзя на тренировке.

Мерзкое хихиканье окончательно разбудило меня. Скосив взгляд, я понял, что те четверо, шушукающиеся в последних рядах за моей спиной и поглядывающие в мою сторону, посмеивались именно надо мной.

Да чихал я на них, впрочем, как и они на меня. Мальчишки из благополучных семей, быт которых почти не затронули кровавые события на юго-западе страны, считали нас грубиянами, солдафонами. Для нас же они были слюнтяями и маменькиными сынками, из которых никто в одиночку никогда бы не рискнул тявкнуть, завидев любого из нашей братии. Мелкие душонки.

Вот они, улыбающиеся довольные лица, ожидающие скорой встречи с родственниками.

Затылки, украшенные рождественскими рожками, светятся предвкушением счастья. Как тогда сели вчетвером на рейс до Рио, так и домой, в свою чёртову Канкуйю возвращаются плотной нагловатой кучкой. И пухлый Панчо, которому я разбил нос в общежитском туалете, и эти двое, пинавшие в сквере у собора Сан-Себастьян Люка, нашего мальчишку-сапёра, и худощавый Эрнесто, самый адекватный из всей великолепной четвёрки.