Європа

Лет тридцать с небольшим, очки, короткая стрижка – инженер, конструктор, в правильном, не анекдотическом значении.

Как звали других складских, Игорь не помнил – они ходили без бейджиков, а переспрашивать каждый раз было как-то неудобно. Знакомые и безымянные. Слышишь, как с инфо объявляют: «Работник склада Герман подойдите к», и попробуй догадайся, что зовут того самого, в чёрной водолазке, который нервничает, если кто-то берёт его тележку: «это у вас – общие, а у меня – моя; перекладина не гнутая, резинки на ручках нормальные» (на этой тележке потом кто-то нацарапает: «бэтмобиль»).

– Идёмте, – позвал Корсик, – покурим на халяву.

«На халяву» – значит здесь, во дворике: не надо петлять к кассам через встройку, идти вдоль проверки, обменки, сворачивать за угол – пару шагов и ты на месте.

Игорь слышал от кого-то, что «Європе» принадлежит только полоска в метр шириной возле ворот. Остальное – фабричное, а то и вовсе terra nullius. Выглядел двор заброшенным, пустыня с редкими оазисами: раскуроченными щитами; мотками ржавой проволки, сваленными в кучу битыми кирпичами; неизвестно зачем – новенькими листами гипсокартона, прямо на земле.

Корсик встал у ворот, оперся локтем о засов; Изотов присел на ящик возле наружников макквэй (большущих двухвентиляторных); остальные курильщики разбрелись кто куда, будто и не вместе, как в пратчеттовских котошахматах.

Солнце смотрело в сторону – так бывает, когда прощаются или готовятся прощаться – смущенное: «Я буду приезжать иногда на выходные. И на каникулы, само собой». Очень скоро – похороны мух, последний в году гром, уползающие-засыпающие змеи, караваи на осеннее равноденствие.

– Присаживайся, – предложил Ждану Изотов. – Чего стоять-то?

– Да ладно, – махнул рукой Игорь.

– Садись, – завскладом чуть сдвинулся, хотя места и так было предостаточно, похлопал ладонью по ящику рядом с собой.

Ждан пристроился с краю; поставил ноги на выступавший брус, поправил штанины, чтобы не вытянулись коленки.

– Странные вы люди, – покачал головой Изотов. – Хочешь присесть – присаживайся, зачем что-то думать? Все проблемы от этого…

– От того, что стоим и думаем?

– От того, что желания подавляем.

Вспомнилось бабушкино: «Нельзя спорить с организмом. Если чего-то хочется, значит организму чего-то не хватает».