Хмели-сунели

Протянула рыхлой, лысеющей пробором, волоокой армянке средних лет выученный талон. Ничего не подозревая.

Армянка между тем нехорошо побагровела и рявкнула

– Вы куда пришли?!

– К вам, – слегка растерялась я, но вспомнила информацию, которую зазубрила и уверенно её озвучила.

– Так я не Керакасян! – закричала терапевтша. – Степанченко заболела! Дежурный врач Степанченко! Я её заменяю! Я до одиннадцати не Керакасян!

– А кто? – глупо спросила я.

– Так Степанченко же! – Керакасян отмахнулась от меня, как от кошки-попрошайки.

 – Ступайте к терминалу! Возьмите новый талон! К Степанченко!

Я спустилась на пару этажей вниз. На робкие ласки больничный терминал не реагирует. Потому я поцеловала его взасос полисом обязательного медицинского страхования. Несколько раз. Итогом терминал лениво выдал, что запись к участковому терапевту для меня невозможна. Я призвала разъясняющую медсестру.

– У вас время не вышло, – зевнула медсестра, разобравшись в ситуации и почесав себя подмышкой.

– Какое время и куда не вышло? Я должна помереть? – слегка вскипела я.

 – Чтобы записаться на приём к Степанченко?

Медсестра мутно на меня посмотрела:

– Терапевт принимает пациента двенадцать минут. Керакосян вас ещё принимает. Ждите.

Я подождала. Возобновила интимные лобзанья полиса и терминала. Терминал вновь отказался выдать мне пропуск в кущи.

– Сбой системы. Подождите ещё двенадцать минут, – посоветовала медсестра. Она ошивалась рядом: очевидно, ей стало любопытно.

Я ещё подождала и опять возобновила.

Итог был прежним.

– Ну?! – умеренно угрожающе, как не очень плохой парень из боевика, обратилась я к терминалу.

Медсестра совсем проснулась и развеселилась:

– Вы ему не нравитесь. Давайте я попробую!

Она отобрала у меня пластиковый документ, призадумалась, пошептала и вроде бы даже поплевала через плечо. И терминал разродился заветной бумажкой. Медсестра бегло её осмотрела. И просияла лицом

– К Степанченко! Идите, идите!

Я вторично зашла в участковый кабинет.

Отдала мимикрировавшей в Степанченко Керакасян свежий талон. Армянка начала изучать его, пошевеливая чудовищно толстыми бровями. Сопоставила изученное с данными моей амбулаторной карты, выпучила глаза, озлилась пуще прежнего:

– Вы же не Завацкая!

Я подтвердила, что не Завацкая и вряд ли ей в ближайшее время стану, ибо замуж за какого-нибудь Завацкого не собираюсь.

– А талон-то! – Терапевтша брезгливо подвинула ко мне бумажку.